Even Castles made of sand, fall into the sea eventually.
(c) Jimi Hendrix
Даже замки из песка падают в море в конце концов.
(с) Джимми Хендрикс
18 сентября 1970 г.
Тихий Лондон.
Город-пустышка.
Он умирает схватив с десяток таблеток.
Лицо сходит с таблойдов.
Но навсегда останется в моём сердце.
Единственным среди тысяч.
(с) Моника Шарлотт
Это душу за струны дёргают,
никак не гитарная песнь.
Это в душе бочка дёгтя,
куча спеси
и мастерство актёра.
Это белая музыка.
Здесь место для белых кожей.
Чёрным место у мусорок.
Черный кожей такого не может.
Это всё Сатаны проказы.
Это всё звуки из ада.
Нет!
Это всё человек показывает,
отделяя себя от стада.
Not important how old are you, that is important only, how many roads you passed.
(c) Jimi Hendrix
Не важно сколько тебе лет, важно лишь то, сколько дорог ты прошел.
(с) Джимми Хендрикс
Ты же помнишь своё "Голубое Пламя".
И "Калифорнию" помнишь, конечно.
Время стирает людей, но не память.
У памяти нет конечной.
Ты вспоминал огни Сиэтла.
И скромность Нэшвилла вспоминал.
А это удобство деревянных сидений
в суде.
Тогда не знали и имена.
Сейчас же им другой номинал.
В Стокгольме погром отеля.
И алкоголь несшийся в венах.
Те пабы, бары, бордели.
И полицейские проверки.
Only dead for life I am ready.
(c) Jimi Hendrix
Только мертвый для жизни готов.
(с) Джимми Хендрикс
Мы зависали с Моникой.
Кровать делили на троих.
Мне много помнится.
И много растворить бы.
И те купюры долларовые.
И выступления.
И в исступлении
твои крики.
И долго
мы не прожили,
прожигая жизнь.
Ты аккуратен был
до психов, до истерик
И дубли многократные.
И публика свистела.
Теперь всё спрятано
под покрывалом смерти.
Ты неизвестен был,
да и никто тебя не сменит.
Я видел всё.
Твоё младенчество
и смерть твою
в том посеревшем
Лондоне.
Ты возведённый в абсолют
игрок.
Но больше не увижу я
твоё лицо из зеркала.
Остановилось сердце.
18 сентября 1970 г.
Всё это тихий Лондон.
Город-пустышка.
Всё стоит с десяток таблеток.
Лицо с таблойдов.
Единственный на тысячу.
Останешься в последнем лете.