два ноль десять, зима сурова
город К, кумар, сугробы.
с утра он вышел в народ, чтобы заплутать путь
и не дворов, а в лесу бетонных коробок
взорвать косулю в подворотне, хули
он не особенный, просто воротит от мёртвых лиц, что окружают
поэтому прячет глаза под шапкой
и шаги шаркают по снегу сухому как пенопласт.
по ходу, жизнь не удалась:
за окном -- вечно упоротый, промёрзлый город
а в комнате -- портрет Кобы на стене, как икона
и рядом в рамках пионеры-герои висят
вот и нам пора, я прибиваю косяк и вылетаю наверх, туда
там снег белый, как Герасим и мёртвое тело лишь пейзаж украсит
ещё один мудак выпал в декабре из окна, а ведь мог
как Анна Каренина просто подлечиться паровозом
но этот морозный воздух кумарит, блядь,
и я один, как в космосе Гагарин,
холод запускаю внутрь, это помогает.

в одиночной камере вечная зима
четыре стены -- мой каземат
микрофон, косуля, ты в курсе, ман

в одиночной камере вечная зима
четыре стены -- мой каземат
микрофон, косуля, ты в курсе, чувак
жизнь хуйня, е

с укором смотрит мёртвая Зина Портнова как я зигу бросаю в окно
но фашизм - это поза и я не Моцарт, мои биты - хуета
я не посещал с концертами города, как репер Карандаш, мой реп хуй продашь
зато у меня есть гаш плотный и Тарас Бульба
зарядил, дунул - так проходят будни
я по ходу тут и сдохну, ну и на хуй, это мой бункер
город К, декабрь, утро. Вчера ночь была бурная,
а сегодня встал и как будто снова молод.
по жизни кривляюсь как Антон Комолов,
хоть и знаю - однажды ко всем домой
придёт тот самый ОМОН от парней сверху
и закроет навсегда дубовую дверку - крышку гроба
братан, попробуй, проживи жизнь как робот
отдай им всё - чувства, здоровье
я ведь тоже жиган, хоть и не Рома
ставлюсь первым, тут нету второго.

в одиночной камере вечная зима
четыре стены -- мой каземат
микрофон, косуля, ты в курсе, ман

в одиночной камере вечная зима
четыре стены -- мой каземат
микрофон, косуля, ты в курсе, братан
жизнь хуйня бля, читаем рэп