-

Война на Украине — Глава 3: Реорганизация (ноябрь 2022 – май 2023)

Показать скрытый текст

Конец 2022 года ознаменовался изменением подхода Кремля к ведению войны. До этого момента власть в Москве, по-видимому, рассчитывала на быстрое завершение конфликта — либо через крах украинского государства (что не состоялось), либо путём достижения договорённости, на которую Киев категорически не соглашался. В результате было принято решение продолжать войну до тех пор, пока Украина не будет принуждена к капитуляции, пусть даже ценой кровопролитного и затяжного конфликта. Аннексия четырёх частично оккупированных областей (Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской) была официально закреплена юридически. С этого момента Россия отказалась от расплывчатых формулировок касательно целей войны — ранее оставлявших пространство для дипломатических манёвров — и окончательно определила приоритет: обеспечить сухопутный коридор в Крым и установить полный контроль над русскоязычными районами Донбасса. Все остальные задачи подчинялись этим целям.

Одновременно с этим, под давлением военных, в сентябре 2022 года Кремль объявил частичную мобилизацию и призвал в армию 300 тысяч человек. Этот приток живой силы позволил штабу закрыть многочисленные бреши на фронте и, возможно впервые с начала конфликта, добиться приемлемой плотности войск на всей линии соприкосновения. Цена за это была высокой: согласно данным проекта 200.zona.media, в 2022 году погибло не менее 1130 мобилизованных, а в 2023 году — ещё 5500 из общего числа в 33 000 погибших российских военнослужащих. Тем не менее, мобилизация принесла плоды: как упоминалось ранее, украинское наступление в итоге захлебнулось, поскольку прибывающие на фронт мобилизованные стабилизировали положение. Хотя начальная фаза мобилизации была хаотичной, впоследствии она позволила российским силам частично восстановить боеспособность. Также были внесены тактические коррективы, в частности — рассеивание складов вооружения и их отвод вглубь территории для минимизации ущерба от ударов высокоточных ракет HIMARS. До этого снабжение хранилось в крупных складах, расположенных в пределах 50 км от фронта. Теперь логистика вынужденно полагалась на гражданские автомобили.

На украинской стороне тяжёлые потери под Херсоном и в Донбассе летом 2022 года, а также неудачные попытки прорыва линии Сватово–Кременная, оставили Киев без стратегических резервов. Начавшееся в этот период сражение за Бахмут окончательно истощило подкрепления, которые могли бы быть использованы для формирования новых ударных соединений. Украине пришлось с нуля восстанавливать ударную группировку для проведения потенциального решающего наступления. Этот процесс занял несколько месяцев. Пока шло формирование, обе стороны были заняты сдерживанием противника, надеясь, что их собственная мобилизация и перевооружение опередят усилия врага.

Кампания стратегических ударов

С октября 2022 года Россия начала массированные ракетные удары по стратегической инфраструктуре Украины, главным образом по объектам электроэнергетики. В течение нескольких месяцев воздушные тревоги стали почти ежедневными. С октября по декабрь 2022 года было выпущено более тысячи ракет.

В этот период на вооружение России поступил беспилотник Shahed-136 иранского производства. Его отличает простота конструкции, низкая стоимость (20–50 тыс. долларов) и относительная эффективность: около 50 кг взрывчатки позволяют уничтожать топливные хранилища, склады боеприпасов и другие уязвимые цели. Отсутствие навигации по GPS делает его устойчивым к помехам, а низкая скорость — сложным объектом для перехвата авиацией. Украина потеряла несколько самолётов, пытаясь сбить такие дроны. В результате, для борьбы с ними требовалось либо задействовать дорогостоящие ракеты ПВО, либо развёртывать трудоёмкие и уязвимые зенитные установки, либо укреплять склады. Неудивительно, что вскоре Россия наладила собственное производство под названием «Герань».

Хотя эта кампания не стала решающей, её эффективность была смягчена особенностями украинской энергосистемы, построенной ещё в советские времена с избыточной мощностью. К тому же, Украина получила оборудование от Азербайджана, совместимое с этой системой. Интересно, что удары в основном наносились по распределительным узлам, а не по электростанциям, что может свидетельствовать о стремлении сохранить инфраструктуру Украины для последующего подчинения, а не полного разрушения.

Однако кампания имела и другие последствия. Она истощала запасы украинских зенитных ракет, снижая потенциал ПВО. Согласно генералу Сырскому, с начала войны Россия выпустила около 9600 ракет и 14 000 дронов Shahed, из которых Украина перехватила 25% и 63% соответственно. Эти цифры, пусть и не абсолютно достоверны, гораздо реалистичнее заявлений об «еженедельных 90% перехвата». Поскольку на перехват часто уходит более одной ракеты, запасы ПВО Украины стремительно истощались. Более того, батареи ПВО часто были вынуждены раскрывать свои позиции и становились мишенями. Один из роликов с участием комплекса Patriot, полностью израсходовавшего боекомплект и затем поражённого ракетой, широко разошёлся в соцсетях.

Эти удары также мешали концентрации и централизованной работе украинской военной промышленности. Производство дронов оказалось фрагментированным и не достигло масштабов, сравнимых с российским. Это частично объясняет отсутствие полноценного украинского аналога Shahed. Кроме того, в условиях угрозы ракетных ударов по аэродромам украинские ВВС были вынуждены рассредотачивать технику, что снижало её боевую готовность. Это критично, поскольку именно авиация доставляет высокоточные западные боеприпасы. В этих условиях Украина была ограничена в возможности нанести зеркальный стратегический удар по российским тылам.

Буря из плоти и стали

Ранее уже упоминалось сражение за Бахмут — одно из самых кровопролитных во всей войне. Сама по себе эта городская агломерация не имела особой стратегической ценности, за исключением того, что располагалась в центре дорожной сети Донбасса, соединяющей такие ключевые узлы, как Донецк, Луганск, Славянск, Краматорск и Северодонецк. Бахмут, таким образом, был логичной целью наступления для российской стороны и столь же логичным рубежом обороны для ВСУ. Российские части начали приближаться к городу летом 2022 года, после чего их постепенно сменила ЧВК «Вагнер», чьи подразделения стали основным ударным кулаком на этом направлении осенью.

Кремль, позволив армии временно перейти к обороне с целью восстановления боеспособности и перевооружения, передал наступательные действия в руки частной военной компании, чья эффективность на поле боя уже была доказана. Исключение составляли артиллерийские части и некоторые подразделения ВДВ и мотострелков, державшие фланги. Таким образом, основная тяжесть боевых действий под Бахмутом легла на «Вагнер».

Это сражение вызвало широкий резонанс. Противоположно распространённому на Западе мнению, тактика «человеческих волн» не применялась в привычном смысле. Боевая схема «вагнеровцев» была другой: небольшие штурмовые группы (как правило, до нескольких десятков бойцов) вели ближний бой в траншеях, сопровождаемые огневой поддержкой артиллерии и беспилотников. Механизированные действия были минимальны, что при агрессивной тактике и отсутствии эвакуационных машин приводило к высоким потерям: за полгода боёв «Вагнер», по оценкам, потерял от 8 до 10 тысяч человек.

Тем не менее, методика была действенной: постоянное давление на линию обороны позволяло проникать в тыл, приводя к прорывам и обрушению целых участков украинской обороны, как это произошло, например, в Соледаре. Эти методы стали возможны благодаря соглашению с государством: «Вагнер» получил право вербовать заключённых с обещанием амнистии и денежного вознаграждения после шести месяцев службы. В итоге состав ЧВК включал около 50% профессиональных бойцов и 50% бывших заключённых — в общей сложности около 10 тысяч человек на ротационной основе. Именно заключённые понесли основные потери: по оценкам, они составили три четверти всех погибших в Бахмуте со стороны «Вагнера».

Такой подход, сколь бы циничным он ни был, оказался эффективным. Пока армия получала передышку для восстановления, на передовой гибли в основном наёмники и бывшие заключённые. Одновременно с этим, украинская сторона несла тяжёлые потери в лучших боевых частях. Сражение за Бахмут не было «односторонней бойней»: западные советники многократно критиковали украинскую стратегию удержания города любой ценой. В ноябре 2022 года, по сообщениям, отдельные госпитали принимали до 250 раненых в сутки. Многие добровольцы из западных стран называли этот участок фронта «мясорубкой» с крайне низкой продолжительностью жизни на передовой. По данным ресурса ualosses.org, в ходе боёв за Бахмут погибло около 8500 украинских военнослужащих — из примерно 30–40 тысяч, участвовавших в этих боях. Подразделения более чем 30 украинских бригад принимали участие в обороне города, и речь не шла лишь о ротации: значительная часть формирований была вовлечена в тяжёлые позиционные бои.

Тем не менее, у украинской стороны была своя логика: в этот период шла подготовка к масштабному наступлению в Запорожской области. Времени было мало, и допустить потерю таких узлов обороны и логистика, как Покровск, Славянск или Краматорск, было нельзя. Кроме того, важны были моральные и имиджевые соображения: необходимо было продемонстрировать как Западу, так и своему обществу, что Украина готова бороться за каждый клочок земли, несмотря на цену. Однако цена за это упорство оказалась крайне высока — возможно, слишком высока. В этом противоречии — необходимость удерживать фронт при отсутствии резервов — и заключается стратегическая дилемма Киева на протяжении всей войны.

Последняя симфония

Сражение за Бахмут объясняет и последующие события — в частности, мятеж Евгения Пригожина и ЧВК «Вагнер» летом 2023 года, который едва не перевернул ход войны.

Во время боёв за Бахмут Пригожин достиг пика своего влияния: он командовал соединением, эквивалентным дивизии, получал значительную долю артиллерийских ресурсов Донбасского фронта и, вероятно, существенно увеличил личное состояние. Однако российское командование явно стремилось вернуть контроль над происходящим и сдержать чрезмерно усилившуюся частную армию. Бахмут стал апогеем влияния Пригожина, после чего его роль постепенно начала снижаться.

Это объясняет появление эмоциональных заявлений Пригожина в адрес министра обороны Шойгу, которого он обвинял в намеренном саботаже — ограничении поставок боеприпасов и прекращении вербовки заключённых. Возможно, в этом действительно была доля правды, но армия в тот момент уже активно готовилась к отражению украинского летнего наступления и нуждалась в накоплении резервов, даже в ущерб текущим операциям.

Публичные угрозы «Вагнера» покинуть Бахмут в апреле-мае 2023 года, вероятно, были инструментом давления — способом продемонстрировать собственную незаменимость.

Однако эти попытки не имели серьёзного результата, кроме раскола в восприятии армии и ЧВК в обществе: «Вагнер» воспринимался как эффективная сила на фоне регулярной армии, чей имидж пострадал в 2022 году. Пригожин этим активно пользовался, рисуя образ «честного солдата», преданного народу, которого подводят коррумпированные генералы. Именно так он представлял свою «Марш справедливости» на Москву — как протест против злоупотреблений, а не против Путина лично.

Тем не менее, мятеж провалился: армия, занятая отражением украинского наступления, массово не поддержала выступление. После того как Пригожин погиб (вероятно, не без участия государственных структур), активность ЧВК была резко свернута. Заключённые ещё некоторое время применялись в штурмовых подразделениях, теперь под командованием армии (программа «Шторм Z» и «Шторм V»), но постепенно их заменили добровольцы и контрактники. Возможно, сократилось число желающих участвовать в войне, но это также совпало с ростом общего военного потенциала: Россия перешла к более системной мобилизационной модели, избегая зависимости от харизматичных, но опасных авантюристов.

История «Вагнера», несмотря на свою яркость, осталась лишь эпизодом этой войны.

-

Война на Украине – Глава 4 (1/2): Лето иллюзий (июнь 2023 – сентябрь 2023)

Показать скрытый текст

Во многих отношениях грандиозное столкновение лета 2023 года стало поворотным моментом войны, поскольку стратегическая инициатива окончательно перешла на сторону России. Оно также ознаменовало конец определённого оптимизма в лагере сторонников Украины: немало комментаторов тогда всерьёз полагали, что решающая победа над Москвой находится на расстоянии вытянутой руки. Достаточно взглянуть хотя бы на публикацию такого уважаемого французского учреждения, как IHEDN (совместно с FRS), где утверждалось, что провал украинского наступления — «вне всякого сомнения» — наименее вероятный сценарий! В западной прессе и в материалах ряда британских и американских аналитиков можно было встретить и вовсе откровенно шапкозакидательские заявления. Именно в этом контексте нам представляется важным остановиться подробнее на этом критически важном эпизоде войны и посвятить ему отдельную главу.

Генезис наступления

Любое военное наступление, особенно крупное, начинается с вопроса: зачем? Ведь наступление быстро сжигает ценные и часто невосполнимые ресурсы — как человеческие, так и материальные. Провал наступления может означать не только конец карьеры генерала или главы государства, но и исчезновение нации как независимого политического субъекта, особенно если речь идёт о ставке «ва-банк» — решающей битве, призванной завершить войну. В таких условиях уместно задаться вопросом: почему Украина решилась на столь рискованную попытку прорвать «сухопутный коридор», соединяющий Крым с Российской Федерацией?

Во-первых, необходимо признать, что достижение военных целей Киева — то есть восстановление контроля над всей территорией Украины в границах 1991 года — неизбежно требовало продолжения войны до военной победы, поскольку Кремль рассматривает удержание Донбасса и юга страны как экзистенциально важное условие своей безопасности. Таким образом, сами формулировки украинских целей обязывали Киев в какой-то момент перейти в решительное наступление с целью вернуть утраченные территории.

К этому добавлялись ещё две ключевые причины, заставлявшие стремиться к решающей битве как можно скорее. Первая причина — чисто демографическая и легко поддаётся пониманию: из-за нескольких волн беженцев, а также оккупации части территорий, население Украины стало в 4–5 раз меньше, чем у России. При этом, вопреки популярному заблуждению, соотношение потерь между сторонами с начала конфликта остаётся приблизительно 1:1.

Например, в 2022 году сайт 200.zona.media смог установить имена 18 000 погибших российских военных, тогда как ualosses.org насчитал порядка 19 500 погибших украинцев. По состоянию на момент написания, эти числа выросли до 100 000 (с экстраполяцией до 165 000) и 135 000 соответственно (включая 60 000 пропавших без вести). Поскольку оба ресурса опираются на открытую информацию и прозрачную методологию, они заслуживают доверия. Конечно, эти цифры неполны, но у нас нет причин полагать, что одна из сторон демонстрирует значительно большую прозрачность в вопросе потерь. И ничего в динамике боевых действий, равно как и нервозность украинского командования, не свидетельствует о том, что Украина наносит России в разы большие потери. Таким образом, становится очевидно: в условиях паритета потерь, война на истощение неизбежно и непропорционально играет на руку России. Соотношение 1:1 превращается в реальное соотношение 1:4 в её пользу. Если только не произойдёт нечто экстраординарное — внешняя интервенция, переворот в Москве и пр. — демографическая арифметика становилась для Киева занесённым дамокловым мечом.

Вторая причина заключалась в зависимости Украины почти исключительно от внешней помощи. Мы не будем здесь подробно анализировать бюджетные документы Киева, но достаточно беглого взгляда, чтобы понять: без западного финансирования украинское государство не смогло бы платить зарплаты ни солдатам, ни чиновникам. Не говоря уже о том, что украинская армия практически полностью зависела от регулярных поставок вооружения и боеприпасов. Иными словами, в случае, если по тем или иным причинам Запад прекратил бы поддержку, Украине вскоре нечем было бы воевать. Отсутствие контроля Киева над собственными логистическими и финансовыми цепочками ставило его в крайне уязвимое положение и толкало на рискованные, но потенциально эффектные операции, способные сохранить внимание и доверие западных спонсоров.

К тому же становилось всё более очевидным, что, вопреки распространённым тогда надеждам, западная военная промышленность не нарастит производство в ожидаемых объёмах. Причины этого мы разберём далее, но сам факт истощённости западных складов и ограниченности оборонного производства становился всё яснее. Такой уровень неопределённости заставлял Украину спешить: нанести удар, пока есть силы, в расчёте на крупный успех, который мог бы вырвать страну из логики войны на истощение, в которой Россия имела неоспоримое преимущество.

Для реализации операции столь широкого масштаба у Киева было три основных театра возможных действий: равнины Запорожской области, центральный Донбасс (между Донецком и Бахмутом) и линия Сватово-Кременная. Второй вариант, который, кстати, всерьёз рассматривался украинским командованием (особенно генералом Сырским), исходил из предположения, что изнурительная победа России в Бахмуте оставила её силы на этом участке в крайне уязвимом положении. В теории, украинская атака могла бы отбросить противника, ликвидировать результаты российских успехов с лета 2022 года и, возможно, даже создать угрозу Донецку. Однако это было иллюзией: в боях за Бахмут вымотались именно части ЧВК «Вагнер», а не армия России, как мы уже отмечали ранее. Даже если бы украинцам удалось собрать достаточно сил для контрнаступления, особенности местности и глубина оборонительных сооружений исключали возможность настоящего прорыва. В лучшем случае они могли бы вернуть недавно потерянные позиции, но не нанести поражение, способное изменить ход войны. Более того, учитывая вогнутую форму линии фронта в районе Бахмута, украинские части могли бы оказаться в ловушке. Тем не менее, как ни странно, украинское командование позже всё же решит направить туда часть наступательных сил — с предсказуемо скромным результатом.

Единственной альтернативой оставался удар по линии Сватово-Кременная, своего рода завершение наступления, начатого под Харьковом в конце 2022 года. Как мы отмечали ранее, логистика северного Донбасса завязана на ограниченное количество дорог и логистических узлов, захват которых мог бы вынудить российские силы оставить северную часть Луганской области, открыв фланг и вызвав каскадный обвал фронта. Однако, помимо узости участка и пересечённого рельефа, затрудняющего маневрирование, Россия уже серьёзно укрепила свои позиции и даже вела локальные наступательные действия, пытаясь оттеснить фронт к реке Оскол. Украинским частям пришлось бы иметь дело не с плохо подготовленными резервистами, а с полноценной армией, да ещё и под угрозой флангового удара со стороны российской территории. Иными словами, несмотря на привлекательность цели, этот участок тоже не предлагал больших перспектив.

В этих условиях оставался только один реалистичный выбор — равнины Запорожской области, где теоретически можно было рассчитывать на оперативный прорыв. В результате, даже без прославленных утечек Пентагона, упомянутых нами ранее, украинское контрнаступление лета 2023 года стало одной из самых предсказуемых военных операций XXI века. Этому способствовали и публичные заявления различных политических и военных лидеров, не оставившие никаких сомнений в выборе направления удара. Некоторые блогеры и активисты в соцсетях заранее с поразительной точностью указали вероятные маршруты продвижения украинских войск. Конечно, не всякая наступательная операция требует фактора внезапности для успеха. Но мы ещё увидим, что при имеющихся уязвимостях украинской стороны даже малая доля неожиданности могла сыграть решающую роль.

Силы сторон

В отличие от многих других операций в ходе российско-украинского конфликта, наступление лета 2023 года выделяется беспрецедентной степенью прозрачности — по крайней мере, со стороны одного из противников. Такая уникальная ситуация объясняется своевременной утечкой засекреченных материалов американской разведки в апреле того же года. Подлинность этих документов не вызывает сомнений: комплектование украинских бригад, указанное в них, оказалось точным до мелочей — совпадение маловероятно, учитывая уникальность состава каждой части. А невероятные по нелепости обстоятельства утечки не позволяют всерьёз считать её сознательной дезинформационной операцией США.

Молодой сотрудник американской военной разведки Джек Тешейра, по-видимому, от скуки начал делиться секретными документами с друзьями на приватном Discord-сервере. В числе прочего он опубликовал около тридцати слайдов, касающихся украинского конфликта. Позднее эти материалы попали на такие сайты, как 4chan, некоторые сервера Minecraft, а затем — в известный пророссийский Telegram-канал. Оценки потерь обеих сторон, приведённые в документах, вызвали бурные дискуссии, которые со временем охватили практически всех военных комментаторов Twitter и других соцсетей. Американские власти постарались как могли ограничить распространение информации, а сам Тешейра был арестован и впоследствии приговорён к 15 годам тюрьмы.

Тем не менее, утекшие документы могут быть полезны для понимания планов западной коалиции на летнюю кампанию 2023 года. Согласно им, Украина получила от союзников порядка 250 основных боевых танков, 400 боевых машин пехоты и лёгких танков, около 500 бронетранспортёров и примерно 600 армейских вездеходов типа HMMWV. Впечатляющая цифра — но явно недостаточная. Такой набор вооружений соответствует оснащению максимум трёх американских бронетанковых или механизированных бригад, в то время как украинцы распределили эту технику между девятью соединениями, официально именуемыми «механизированными бригадами». Отсюда следует, что реальная численность каждой украинской бригады едва ли превышала 2000–2500 человек.

Таким образом, весь ударный кулак летнего наступления насчитывал не более 30 тысяч человек, снабжённых в спешке собранной и зачастую несовместимой техникой. Причём даже в марте, за два месяца до начала предполагаемой операции, только половина из девяти новых бригад, подготовленных при участии НАТО, приступила к боевой подготовке. Менее трети имеющейся техники к тому времени была в полной готовности. Тем не менее, США рассчитывали на старт операции уже в мае.

Но не стоит думать, что западные союзники Украины скупились — этот нарратив стал впоследствии удобным объяснением неудачи наступления, продвигаемым самим Киевом. Безусловно, Украина не располагала средствами, соответствующими поставленным задачам, но это в значительной мере следствие собственных завышенных ожиданий. Согласно публикации Washington Post, Киев изначально запросил лишь 1000 единиц бронетехники — союзники, несмотря на определённые трудности, поставили 1500. Мы ещё вернёмся к теме ограниченности западного ВПК и его неспособности адаптироваться к потребностям украинской армии, но в данном случае очевидно: иллюзии питало прежде всего украинское командование.

Сама по себе такая переоценка могла бы не быть фатальной, если бы личный состав новых бригад состоял преимущественно из опытных бойцов. Однако всё произошло с точностью до наоборот. Новосформированные части были укомплектованы, главным образом, неопытными молодыми рекрутами. Так, командир 47-й механизированной бригады подполковник Александр Сак на момент начала кампании был всего лишь 28-летним офицером, его заместитель — и того младше, 25 лет. Личный состав, разумеется, не сильно от них отличался по возрасту и опыту.

Такой «молодёжный» состав, видимо, был следствием стремления высшего командования ВСУ создать бригады, не отягощённые «советским наследием». Критика организационной модели, унаследованной от Красной армии, стала универсальным оправданием любых слабых мест и провалов украинского военного аппарата. Кроме того, корпус ветеранов, способных к передовой службе, уже был истощён — из-за огромных потерь, понесённых в 2022 году, а также вследствие всё нарастающей мясорубки в районе Бахмута.

Формирование новой элиты с нуля и вопреки сложившейся военной культуре требует времени. А времени как раз и не было. Позже США упрекнут украинцев в «робости» их наступления, но этот упрёк звучит сомнительно, если учесть, что поставки техники и обучение завершились, согласно самим же американским документам, лишь в конце апреля. Украина не имела шести месяцев для подготовки, как это иногда представляется. Между завершением формирования наступательной группировки и её вводом в бой под Запорожьем прошло всего несколько недель.

Однако, как ни странно, упрёки союзников нельзя назвать полностью лишёнными оснований. Дело в том, что Украина действительно имела крайне узкое окно возможностей для полноценного использования своей бронетанковой массы. Вопреки расхожим представлениям, боевые машины — чрезвычайно капризные и быстро изнашивающиеся механизмы. Современный танк — это сложная машина, требующая регулярного обслуживания: например, двигатели американских M1 Abrams нуждаются в капитальном ремонте каждые 600–700 километров пробега. Экипажи обязаны чистить фильтры дважды в день, иначе мотор выходит из строя.

Организация снабжения ударной группировки должна учитывать не только питание, горючее и боеприпасы, но и постоянное обслуживание техники. Причём конфигурация украинских бригад делала задачу ещё сложнее: они были укомплектованы самым разнообразным вооружением, поставленным со всего Запада — часто без учёта совместимости. Разумеется, никто не предоставил Украине неограниченные запасы запчастей на каждую модель. Если бы бригады были хотя бы унифицированы по технике, логистика стала бы проще, но в условиях «разношерстного» подхода Украина была вынуждена заниматься каннибализацией своей бронетехники — то есть использовать повреждённые машины как источник запчастей для исправных. Это означало, что наступательная мощь группировки будет сокращаться буквально с каждым днём — и не столько из-за сопротивления врага, сколько по причине износа самих машин.

Поэтому ставка была сделана на массированный и мгновенный прорыв — пока вся техника ещё в рабочем состоянии. Таков и был изначальный план: три бригады создают отвлекающий удар на востоке, три ломают первую линию фронта лобовой атакой, затем три выходят к Токмаку, расположенному примерно посередине между фронтом и Азовским морем. Наконец, последние три должны прорваться к побережью, в то время как остальные прикрывают фланги. Весь прорыв должен был занять не более одной недели, вся операция — максимум две-три. Цель — перерезать сухопутный коридор и вынудить Россию к поспешному отступлению, чтобы избежать окружения и уничтожения.

План, надо признать, чересчур оптимистичный — он предполагал либо бегство российских войск, либо их быструю деморализацию под напором западной техники. При этом план явно опирался на неверную интерпретацию успехов ВСУ в Харьковской и Херсонской операциях: в первом случае сработал фактор внезапности и численного превосходства против гарнизонов из нескольких сотен человек, во втором — катастрофическое положение российской логистики, зависящей от двух легкоуничтожаемых мостов. Украина вскоре почувствует последствия подобной переоценки собственных возможностей.

бугагашенька выходи

Ухiлянти,на месте?

Тёрли свинки
Друг другу спинки,
Мыли хвостики-крючки,
Отмывали пятачки!
Парились веничком,
Парились берёзовым,
Вылетали из парной
Облачком розовым,

Уж такие душечки
После баньки хрюшечки!

А где пан ухиляшенька с блискучей перемогой? Хорошо было бы осудить с ним ночную бавовну и дальнейшие перспективы его исторической родины. Визг по хохлотелегам стоит просто невероятный. Видать вечеринка таки удалась на славу.

Почитал статьи, дошел до момента про контрнахрюк и словил приятную лыбу, самая провальная операция столетия, смешно вспоминать как всем НАТО устраивали мозговые штурмы, полгода пиарили, а в итоге насрали с подливой полные штаны, причем, дело не в том, что провести его правильно было нереально, Россия же наступает и отжимает территории до сих пор. Ну и про самое главное не написано - театр военных действий был второстепенным и шансов победить чисто на земле не было и так, главная надежда возлагалась на экономическую и информационную войну (для дестабилизации ситуации в стране), а когда там все прогорело и стало понятно, что Россия вывезла, хохлам уже был подписан приговор.

-

Война на Украине – Глава 4 (2/2): Лето иллюзий (июнь 2023 – сентябрь 2023)

Показать скрытый текст

Жребий брошен

6 июня 2023 года украинские бригады начали штурм российских позиций. Согласно публикации New York Times, пять из двенадцати новых соединений были направлены на бахмутское направление, в то время как остальные семь предназначались для прорыва линии укреплений, получившей название «линии Суровикина» — в честь российского командующего, инициировавшего массовое строительство фортификаций в Запорожской области. Однако, по данным Клемана Молена, проделавшего большую работу по отслеживанию перемещений украинских частей, на деле в наступлении под Запорожьем участвовало около пятнадцати бригад, а на Бахмутском направлении — восемь.

Однако наступающие вскоре столкнулись с тактической обстановкой, которая ранее играла им на руку, но чьё влияние они, по всей видимости, недооценили.

Начиная с лета 2022 года, и российская, и украинская армия вступили в гонку по наращиванию парка дронов, и вскоре их использование стало повсеместным. Массовое применение беспилотников оказало два ключевых влияния на поле боя: оно резко улучшило качество оперативной разведки и одновременно повысило точность поражающих средств. Разведывательные дроны позволяли отслеживать в реальном времени передвижение колонн, тыловых конвоев и огневых позиций. FPV-дроны (с «видом от первого лица»), по сути представляющие собой летающие мини-снаряды с камерой, могли наносить удары с поразительной точностью по любой цели.

В результате любое скопление техники становилось чрезвычайно уязвимым: хорошо организованная батарея могла быть обнаружена и уничтожена в считаные минуты. Существуют, конечно, контрмеры — маскировка, постановка помех, системы радиоэлектронной борьбы, защитные клетки или сети, — но на момент написания статьи ни одна из них не обеспечивала надёжной защиты. Особенно остро эта проблема стояла для механизированных штурмовых колон, поскольку артиллерия зачастую работает с безопасного расстояния, а бронетехника в наступлении неизбежно сближается с противником, действуя на открытой местности и концентрируясь в одной точке — а значит, становится лёгкой мишенью для операторов FPV-дронов.

Таким образом, обороняющийся, располагающий достаточным количеством FPV-дронов, получал серьёзное преимущество. Несколько команд операторов могли парализовать бронетанковое наступление, нанося ущерб технике (даже без потерь в живой силе), тем самым замедляя темп продвижения. Конечно, если наступающая сторона имела численное и техническое превосходство, она могла пробиться сквозь это «сито» и вынудить операторов покинуть позиции под угрозой уничтожения. Поэтому оборона требует не только дронов, но и наличия мобильных сил для отражения прорывов — пехоты, артиллерии, бронетехники. Прорыв, в свою очередь, возможен лишь при наличии ресурсов для преодоления как волны дронов, так и укреплённой линии за ними — лобовой атакой (как в Бахмуте у Вагнера) или массированными ударами артиллерии и авиации.

Несмотря на все свои трудности, российская артиллерия продолжала наносить массированные удары, и уже в марте 2023 года ВКС России начали применять планирующие авиабомбы (УМПК) ежедневно — этот фактор впоследствии станет ключевым и будет рассмотрен отдельно. Россия, пусть и с усилием, обладала средствами преодолевать оборону ВСУ, в том числе и стай украинских FPV-дронов. Это позволяло вести наступательные действия даже против хорошо подготовленных позиций, как в Бахмуте или позднее — в Авдеевке.

Украина, напротив, не имела на этом направлении сравнимых возможностей. Известно, что украинская артиллерия постоянно испытывала нехватку боеприпасов (и самих стволов, поскольку артиллерийский ствол требует замены после 1500 выстрелов, а при интенсивной стрельбе — и раньше). Согласно документам Пентагона, в конце февраля украинцы расходовали 800–1000 снарядов калибра 155 мм в день, при общем запасе в 10 000 снарядов и ежедневных поставках около 1850 от США. Высокоточные ракеты (HIMARS) применялись до 20 раз в день, при наличии 250 единиц на складе и без новых поставок в ближайшее время. Объёмы украинского огневого воздействия были крайне ограниченными.

Осенью 2022 года этот недостаток компенсировался высокой точностью западных вооружений — «Экскалибуров», гаубиц CAESAR, тех же HIMARS. Но россияне адаптировались: усилили средства РЭБ, в которых всегда были сильны, и добились резкого снижения точности — попадания «Экскалибуров» снизились с 70% до 6% за два месяца. Поэтому HIMARS начали использовать для уничтожения одиночных целей вроде БТР — что является расточительным использованием стратегического ресурса.

Таким образом, у Украины не было очевидного преимущества — ни количественного, ни качественного — чтобы преодолеть FPV-дроны, не говоря уже о мощных укреплениях за ними. Россия, кроме того, задействовала ударные вертолёты Ка-52, которые буквально охотились за колоннами бронетехники ВСУ, не встречая противодействия. Огромные минные поля, выставленные перед укреплениями, вынуждали украинцев двигаться по узким колеям и с минимальной скоростью. В условиях открытых запорожских равнин, на предсказуемых направлениях атаки, украинские бригады оказались под шквальным огнём: дроны, артиллерия, вертолёты, и, наконец, три рубежа окопов и укреплений самой «линии Суровикина».

То, что произошло, без преувеличения можно назвать катастрофой. Украина потеряла до 60% машин разминирования в первые дни наступления. Видеозаписи уничтоженных бронеколонн среди минных полей широко разошлись по российским медиа, которым было важно морально отыграться после неудач осени и зимы. К счастью для Киева, украинский Генштаб в последний момент изменил план: был сделан выбор в пользу трёх направлений (Мелитополь, Мариуполь, Бахмут), с прицелом на тактическую разведку боем малыми подразделениями, в надежде найти бреши в обороне. Но это означало отказ от полноценного прорыва: украинские силы не обладали необходимой массой для выхода к позициям противника и их прорыва. Практически все боестолкновения переместились в нейтральную зону между украинскими базами и российскими позициями.

Российское командование, со своей стороны, сделало неожиданный выбор: российские части закрепились на передовых позициях, не отходя к основным укреплениям, как ожидали украинцы и их союзники. Смысл этого шага был прост: не дать противнику занять открытую зону, где он мог бы развить манёвр, приблизить артиллерию и обойти заслоны дронов. Удержание противника в минных полях и под огнём давало российским ВВС и артиллерии возможность наносить удары по одним и тем же маршрутам в течение нескольких недель.

Довольно быстро украинцы поняли, что теряют технику в таком объёме, что необходимо либо менять стратегию, либо сворачивать наступление. С середины июля, особенно в районе Работино, они начали использовать пехоту, наступающую пешком, снабжаемую гражданскими пикапами, стараясь пробираться по лесополосам и сохранять уцелевшую бронетехнику. Эта тактика дала частичные результаты: к концу августа украинцы достигли первой линии траншей на 5–10 км от начальных позиций. Но цена была высокой. По данным ualosses.org, между 6 июня и 1 сентября 2023 года погибло не менее 5800 украинских военнослужащих (почти все в ходе наступления), не считая раненых и пропавших без вести. При общем количестве около 45 000 человек, участвовавших в операции (по подсчётам Клемана Молена), штурмовой резерв оказался практически исчерпан. Наступление постепенно сошло на нет в сентябре, так и не дойдя до Токмака, который должен был быть захвачен в первую неделю.

Ещё долгое время провал этой операции пытались рационализировать, представляя её как «войну на истощение», в которой Киев якобы надеялся измотать оборону России. Но подобный аргумент плохо сочетается с самой идеей маневренной войны. Линии российской обороны никогда не были близки к прорыву, а украинская армия выдыхалась быстрее, чем российские обороняющиеся. Так, до октября ВСУ не могли нейтрализовать Ка-52; только одна успешная атака западными ракетами уничтожила около 10 вертолётов — слишком мало и слишком поздно. Российские части, особенно под Бахмутом, действительно понесли потери, но если целью было истощение, бросать пехоту в минные поля без прикрытия явно не лучший путь.

По сути, Украина не обладала достаточными ресурсами для реализации поставленных целей. Людей было мало, логистика и структура подразделений — нерациональны, техника — не соответствовала задачам, Россия — слишком хорошо подготовлена. Возможно, было бы разумнее применить силы для достижения более ограниченных целей в контексте будущих переговоров. Но ставить всё на одну карту без плана «Б» — заведомо проигрышная стратегия. Провал летнего наступления был вызван не столько медлительностью Запада (как утверждал Киев), и не неспособностью Украины соответствовать «стандартам НАТО» (как считали на Западе), сколько глубоко ошибочными исходными предположениями и недооценкой противника.

Наконец, стоит отметить, что в Киеве и Вашингтоне определённые сомнения относительно успеха операции, безусловно, были, особенно ближе к её началу. Однако, несмотря на эти сомнения, наступление было одобрено, и общий замысел реализован. Остаётся только вопрос: сможет ли Украина оправиться от этой ошибки?

Добавлено через 4 минуты 44 секунды

-Цитата от JoyBoy

Почитал статьи, дошел до момента про контрнахрюк и словил приятную лыбу, самая провальная операция столетия, смешно вспоминать как всем НАТО устраивали мозговые штурмы, полгода пиарили, а в итоге насрали с подливой полные штаны, причем, дело не в том, что провести его правильно было нереально, Россия же наступает и отжимает территории до сих пор. Ну и про самое главное не написано - театр военных действий был второстепенным и шансов победить чисто на земле не было и так, главная надежда возлагалась на экономическую и информационную войну (для дестабилизации ситуации в стране), а когда там все прогорело и стало понятно, что Россия вывезла, хохлам уже был подписан приговор.

самое забавное, что они его сами пеарили, страна перемога не может без информационного шума

-Цитата от Wicked Popobawa

А где пан ухиляшенька с блискучей перемогой?

Да его даже местные форумские хохлы (наподобие Жени Z) называли "пятисотым", хули тут ещё добавить

Там главу азер. ̶О̶П̶Г̶ диаспоры в Ёбурге крепанули, как жирную крысу проелозили по дороге В Воронеже тоже какого-то воротилу местного помидорно-цветочного бизнеса.

Что примечательного, небритое помятое переможное чмо поспешило поручкаться на камеру с Алиевым.

-Цитата от настоаши Сильвестр

Там главу азер. ̶О̶П̶Г̶ диаспоры в Ёбурге крепанули, как жирную крысу проелозили по дороге В Воронеже тоже какого-то воротилу местного помидорно-цветочного бизнеса.

Что примечательного, небритое помятое переможное чмо поспешило поручкаться на камеру с Алиевым.

Кто-то вкидывал что небритое чмо договорилось слить Украину а Россиюшку пока отвлечь на азербайджанское сво, пока Европа к войне готовится.

-

Война на Украине — Глава 6. Бои за Донбасс (октябрь 2023 — май 2025)

Показать скрытый текст

К концу лета 2023 года стало окончательно ясно: украинское наступление не приведёт к сколько-нибудь существенным результатам. Киев израсходовал значительную часть своих стратегических резервов в надежде на решающий прорыв — и потерпел неудачу. Это дало российскому командованию возможность вернуться к своей основной задаче — захвату Донбасса.

Однако осуществить это на практике оказалось куда сложнее, чем обозначить на карте. Украина всё ещё удерживала несколько позиций, представлявшихся почти неприступными. Особенно прочным был треугольник Угледар — Авдеевка — Часов Яр, контролировавший ключевые участки фронта. Российская армия уже не раз ломала зубы об эти возвышенности: в Угледаре, например, в начале 2023 года почти полностью был уничтожен один из батальонов морской пехоты. Чтобы двигаться вперёд, России необходимо было овладеть этими узлами сопротивления — особенно Авдеевкой, городом средних размеров, расположенном в центре фронта, с которого открывался обзор на десятки километров вокруг. Контроль над Авдеевкой обеспечивал удобство для артиллерии и затруднял контрбатарейную работу украинской стороны (стрелять с возвышенности всегда проще, чем наоборот). Затем, согласно классической логике манёвра, пехоте оставалось лишь «скатиться» по склонам в глубь Донбасса. Впрочем, все тактические цели российской армии последних двух лет подчинялись той же логике: захватить высоты, а затем развивать наступление по наиболее уязвимому направлению.

Однако издержки штурма Бахмута силами ЧВК «Вагнер» истощили запасы «Штурм Z», и повторить сценарий зимы 2022–2023 годов больше не представлялось возможным. К тому же массовое применение дронов делало крайне затруднительным использование артиллерии в прежних объёмах. К счастью для Москвы, армия нашла относительно простое, но весьма эффективное решение: так называемые «планирующие бомбы». Эти устройства, собранные на базе обычных фугасных авиабомб весом до 2,5 тонн, оснащались GPS-наведением и блоком планирования, что превращало их в дешёвое и разрушительное оружие, способное лететь на десятки километров с точностью до метров. Таким образом, вместо того чтобы выбрасывать на ветер горы устаревших боеприпасов, Россия получила в распоряжение средство, способное без особого риска для самолётов обрушивать на украинские позиции огромное количество взрывчатки — и делать это весьма точно.

После пробного применения в начале 2023 года интенсивность ударов этими боеприпасами начала расти. Украинские военнослужащие под Авдеевкой в начале 2024 года сообщали о 60–80 таких ударов в сутки, а по словам самого Зеленского, общее число ежедневных ударов достигало 100. К маю 2025 года эта цифра, судя по всему, поднялась до 200. И это неудивительно: недорогие, трудноперехватываемые и достаточно точные бомбы делали любое укрепление в перспективе обречённым. Самое неприятное для Киева заключалось в том, что надёжного противодействия у ВСУ не имелось: сбивать сами самолёты-бомбардировщики было практически невозможно без риска для собственной ПВО, а перехват самих бомб слишком сложен технически. Украинцы несколько раз пытались организовать засады, выдвигая системы ПВО на передовую, но и сами несли при этом потери. [На июнь 2025 года последняя надежно подтвержденная потеря (фото) Су-34 — 12 октября 2024 года. Прим. переводчика]

К лету 2024 года Россия начала использовать FPV-дроны, управляемые через оптоволоконный кабель. До этого большинство дронов контролировались по радиоканалу, что делало их уязвимыми к средствам радиоэлектронной борьбы, особенно на заключительном участке полёта. Новое поколение FPV-дронов, несмотря на худшую маневренность из-за кабеля, оказалось значительно устойчивее к РЭБ и способным точнее поражать цели. Более того, поскольку питание системы наведения больше не расходовало аккумулятор, дроны могли подолгу выжидать в засаде, например, вдоль дорог. Таким образом, массированное применение ГЛОНАС-глушилок для борьбы с бомбами могло сделать сами эти средства лёгкой мишенью — ведь глушилки стали бы приоритетной целью для таких же дронов. Иными словами, на момент написания этой главы эффективного противодействия планирующим бомбам не существовало — ни у Украины, ни, к слову, у других армий мира. [Стоит отметить, что в начале 2025 года ВСУ удалось заметно уменьшить точность российских планирующих бомб за счёт спуфинга ГЛОНАС, но проблема была вскоре решена использованием более помехозащищённого модуля наведения. Прим. переводчика]

Прорыв обороны

В середине октября 2023 года эквивалент российской дивизии внезапно начал штурм Авдеевки. Наступление оказалось достаточно подготовленным: передовые части сопровождали группы сапёров, чья задача заключалась в обеспечении безопасного продвижения штурмовой пехоты.

В первые же дни российским войскам удалось закрепиться на ряде выгодных позиций вокруг угольной обогатительной фабрики, особенно на массивном терриконе — отвальной горе из промышленных отходов, предоставлявшей удобную высоту и укрытие для перемещений. За неё велись ожесточённые бои: несмотря на потери и постоянное давление со стороны украинцев, российские подразделения удерживали позицию с яростью обречённых.

Тогдашние фото- и видеоматериалы показывали многочисленные подбитые бронемашины на подступах к городу, что дало повод некоторым комментаторам обвинить российское командование в иррациональности. Однако, как и во многих других эпизодах этой войны, украинская сторона тоже несла тяжёлые потери. Особенно разрушительное воздействие оказывали планирующие бомбы: постоянные удары и нарастающее напряжение постепенно истощали ресурсы оборонявшихся. Через несколько месяцев Авдеевка оказалась фактически в оперативном окружении, что позволило России последовательно изолировать и зачищать отдельные районы города. К середине февраля 2024 года Авдеевка пала. Это дало России важнейшую тактическую высоту, закрывшую для украинской артиллерии обстрелы Донецка и одновременно открывшую новые оперативные перспективы.

Что усугубило ситуацию для Украины — так это почти полное отсутствие подготовленных рубежей обороны за Авдеевкой. Либо в штабе считали потерю города немыслимой, либо просто не было ресурсов для создания новой линии укреплений. Впрочем, даже если бы такие оборонительные позиции и были, их судьба, скорее всего, оказалась бы такой же: под непрерывными ударами планирующих бомб, любые сооружения теряли боевую ценность.
К тому моменту три последовательных события — битва за Бахмут, провал украинского наступления летом 2023 года и теперь уже падение Авдеевки — привели к исчерпанию украинских резервов на донбасском направлении. Это создало для России благоприятные условия: перед ней больше не было значительных сил, способных остановить дальнейшее продвижение. В ответ украинцы перешли к новой тактике, всё больше полагаясь на дроны. Вместо того чтобы концентрировать силы для удержания рубежей, они начали рассредоточивать небольшие группы операторов БПЛА по фронту с задачей атаковать наступающие колонны. Как мы уже отмечали в других главах, в этой войне обороняющаяся сторона может нанести серьёзный урон наступающему, не вступая в прямой бой: достаточно пары метких попаданий по колонне на марше, чтобы сорвать атаку. И что важно — совсем не обязательно уничтожать бронетехнику: достаточно вывести её из строя (так называемый mobility kill), и это уже нарушит план наступления.

Одна небольшая команда операторов могла держать под наблюдением обширную территорию и, не раскрывая своего местоположения, наносить урон, несоизмеримый с собственными ресурсами. Это — по мнению многих западных аналитиков — якобы свидетельствовало о технологическом превосходстве ВСУ. Но, строго говоря, речь шла скорее о вынужденной мере, чем о «революции в военном искусстве». Мы уже подчёркивали в главе, посвящённой летнему наступлению Украины 2023 года, что подобная тактика эффективна лишь при ограниченных возможностях противника и при его пассивности. Если у наступающего достаточно техники и он проявляет напор, он рано или поздно найдёт лазейку — пройдёт по лесу, по балке, под прикрытием, на гражданской машине.

Возможности дронов тоже ограничены: автономность, дальность, количество — всё это логистически ограничено. Появляются и технические контрмеры: «решётки» (cope cages), электронная борьба, усиленная броня. А главное — время: обнаружить цель, вывести дрон, провести атаку — требует минут, а то и десятков минут, в течение которых противник может попросту обойти наблюдателей.

В итоге оборона, построенная только на отдельных группах дронов, представляет собой лоскутное покрывало с множеством дыр. Если российская колонна сумеет пройти, скажем, 10 километров, пока её никто не заметил — дроноводы оказываются без защиты и вынуждены отступить. Именно поэтому эффективной обороне необходим второй эшелон — хотя бы мобильные пехотные группы, способные задержать противника. Весной 2024 года, похоже, у Украины такого второго эшелона уже не было.

Российское командование это прекрасно понимало и начало целенаправленно использовать слабость украинской обороны. Группы штурмовиков предпринимали разведывательные действия вдоль всей линии фронта, и, обнаружив «пустоту», развивали её в полноценный прорыв на несколько километров вглубь. Если украинцы пытались перебросить резервы для его закрытия, основной удар переносился на другое уязвимое место. Именно поэтому в тот период стали появляться сообщения о захвате российских тактических групп достаточно крупных населённых пунктов практически без боя. В эти месяцы потери бронетехники у наступающей стороны были минимальны (по сравнению с остальными этапами войны), что объясняется точечной эксплуатацией слабых мест. Также именно тогда всё шире начали применяться гражданские автомобили в наступающих подразделениях: это был способ не только компенсировать нехватку техники, но и снизить визуальную заметность для дронов. Аналогичные тактики украинцы применяли под Роботино летом 2023 года и при рейде на Курск годом позже.

Теоретически, тактика инфильтрации, основанная на активных действиях, должна быть весьма затратной по численности потерь. Украинцы это сами испытали в ходе наступления летом 2023 года. Однако украинская армия не обладала средствами «фиксации» противника на месте (например, с помощью плотных минных полей, ударных вертолётов и тяжёлой артиллерии), чтобы затем обрушить по нему массированный огонь. Это позволяло российским штурмовым группам проникать достаточно глубоко в тыл, вынуждая украинцев отступать поспешно, зачастую без значительных потерь со стороны атакующих. В результате получилась модель боевых действий с высоким риском, но и с высокой отдачей, оказавшаяся куда более результативной, чем окопное противостояние предыдущего года. Через несколько месяцев таких манёвров Россия сумела создать цепь выступов вдоль всей линии фронта, что увеличивало угрозу тактических окружений и вынуждало украинские силы отходить.

Говорить о «каскадном обрушении фронта» было бы преувеличением, однако российские войска в конце 2024 года практически достигли подступов к Покровску, прежде чем украинцам удалось стабилизировать ситуацию. Отступление украинцев проходило в основном организованно, что позволило избежать катастрофических потерь. Например, по данным сайта 200.zona.media/, абсолютное число погибших россиян в 2024 году оказалось даже чуть ниже, чем в 2023 году — 32 200 против 33 800 человек, — в то время как достигнутые территориальные успехи были существенно более значительными [4]. Фактически, подобный темп продвижения не наблюдался с 2022 года.

А что дальше?

К весне 2025 года активность российских наступлений на донбасском направлении значительно снизилась. Это объясняется, среди прочего, тем, что начиная с осени 2024 года украинцы провели серию контратак вдоль всей линии фронта. Несмотря на то, что они не привели к значимым территориальным успехам, они существенно замедлили темп российского продвижения. Благодаря этому украинцам удалось превратить Покровск в укреплённый узел обороны, сосредоточив там значительное количество подразделений (особенно операторов дронов) и вырыв обширную сеть окопов и траншей.

Столкнувшись с ожесточённым сопротивлением, российская армия решила временно сосредоточиться на другом участке — Курской области, где украинские силы ранее проводили рейд, о чём будет рассказано в следующих главах. Там российское командование рассчитывало раз и навсегда ликвидировать угрозу в приграничье, что и было достигнуто в марте 2025 года. И так мы подходим к текущей фазе конфликта.

На первый взгляд, ситуация может показаться благоприятной для Киева: ведь в первые месяцы 2025 года Россия не достигла заметных успехов на фронте. Однако всё обстоит не столь просто. Покровск, который оказался в эпицентре боевых действий, — это ключевой логистический узел, обеспечивающий снабжение северной части Донбасса: Славянска, Краматорска и Константиновки. Превращение города в крепость неизбежно означает, что ресурсы уходят на его оборону, и снабжение остальных городов ослабляется. Это создаёт угрозу повторения сценария 2024 года: локальные прорывы, организованные штурмовыми группами, могут вновь оказаться успешными, особенно если украинские линии обороны ослаблены.

Весной 2025 года стало ясно, что российская армия не отказалась от стратегии локальных прорывов: несколько российских групп продвинулись всего на несколько километров от Константиновки. Некоторые из них были уничтожены или отброшены, но сам факт свидетельствует о продолжении поисков уязвимых мест по всей линии фронта. После того как Покровск был превращён в неприступную крепость, Россия начала его обход — либо с востока (через Константиновку), либо с запада, чему способствовало практически беспрепятственное падение Угледара в конце 2024 года.

Особую тревогу вызывает то, что подобная тактика «нарезки фронта» — направленная на последовательное разрушение обороны в отдельных секторах — теперь применяется уже не в одном-двух районах, а по всей линии фронта: от Запорожья до Славянска и Краматорска. Цель Москвы — дезорганизовать украинскую оборону, создать у Киева ощущение угрозы «повсюду и сразу» и таким образом навязать инициативу.

Проблема в том, что Покровск — это один из тех оперативных узлов, падение которых может открыть России широкие перспективы. Если город будет взят, не существует чёткой линии, за которой можно было бы остановить наступление: российское командование сможет выбрать направление дальнейшего продвижения в зависимости от обстановки — будь то Днепр, Запорожье или даже Харьков. Возможно, именно поэтому украинцы начали строить не только передовые, но и тыловые укрепления позади Покровска, на случай его потери. Но укрепления сами по себе ничего не решают — их нужно кому-то оборонять. А с этим у Киева всё больше проблем. По ряду причин (которые будут рассмотрены в следующей главе) ВСУ не удаётся удерживать достаточную плотность войск по всей линии фронта.

Даже если бы людских ресурсов хватало, сохраняется проблема неравенства средств поражения: у Украины всё меньше артиллерии, и ни одна эффективная контрмера против российских планирующих бомб так и не была найдена. В таких условиях защитникам крайне сложно удерживать стационарные позиции, а объёмы производства мин — как украинского, так и западного — явно не соответствуют необходимому уровню для сдерживания. Сложно сказать, достаточно ли у России собственных людских ресурсов для ведения подобной наступательной войны в долгосрочной перспективе, но данные последних месяцев не дают оснований для оптимизма в отношении способности Украины остановить новую волну наступления, подобную той, что произошла в 2024 году.

-

Война на Украине — Глава 7 (1/2): Стратегический кризис Украины (2024–2025)

Показать скрытый текст

С момента провала летнего наступления 2023 года в Киеве, по-видимому, осознали, что завершить войну за счёт решающей кампании в течение нескольких месяцев не удастся. Более того, неудача этой операции окончательно вернула инициативу в руки России и вынудила Украину перейти к обороне, вновь втянувшись в изматывающий конфликт на истощение. Некоторые утверждали, что подобная смена стратегии была сознательной и направлена на «изматывание» России, однако эта версия представляется сомнительной: к войне на истощение, как правило, прибегают не по собственной воле. Никто не стремится сознательно ввязаться в длительный, кровопролитный и дорогостоящий конфликт. Куда точнее будет сказать, что к такой стратегии прибегают вынужденно — когда противник оказывается слишком глубоко укоренён, чтобы его можно было поколебать одной операцией, пусть даже проведённой с высоким уровнем мастерства.

Тем более что война на истощение имеет тенденцию к упрощению картины происходящего: в конечном счёте, всё сводится к «голой арифметике» и соотношениям. Если одна из сторон располагает вдвое большим числом людей, техники и финансовых ресурсов, то другой стороне для сохранения равновесия необходимо уничтожать вдвое больше солдат, выводить из строя вдвое больше единиц техники и наносить вдвое больший экономический ущерб. Конечно, в реальности всё обстоит несколько сложнее, и важна не только сумма ресурсов, но и способность ими эффективно распоряжаться.

Если же в остальном стороны сопоставимы — по уровню оснащения, организации и качеству войск, — но одна из них при этом располагает в два раза большими ресурсами, то она неизбежно победит, если сможет удерживать коэффициент безвозвратных потерь ниже двух (разумеется, при отсутствии внешних потрясений — дворцовых переворотов, вмешательства третьих держав или банальной усталости от войны среди населения). Проблема для Украины заключается как раз в этом: доступные данные достаточно ясно указывают, что её стратегическое положение вплотную приблизилось к критической отметке.

Демографический кризис

Как уже было сказано, чтобы выиграть войну на истощение, необходимо добиться отчетливо благоприятного соотношения потерь. В случае российско-украинского конфликта, учитывая, что население России в 4–5 раз превышает население Украины, и при этом российское общество, судя по всему, не проявляет большего неприятия войны, чем украинское (Москва по-прежнему комплектует войска на основе добровольного найма, не прибегая к принудительной мобилизации), украинская армия должна систематически наносить в 2,5–3,5 раза бóльшие потери противнику, чем несёт сама — и это лишь для поддержания стабильного баланса сил.

Разумеется, у нас нет точных данных о потерях сторон, однако ряд частных инициатив позволяют установить их минимальный порог. В случае Украины ресурс ualosses.org, отслеживающий некрологи и уведомления о пропаже военнослужащих, по состоянию на начало июня 2025 года зарегистрировал имена 142 000 погибших и пропавших без вести. Последнее уточнение — «пропавшие без вести» — заслуживает особого внимания, поскольку с начала 2024 года украинская армия, судя по всему, значительно сократила число военнослужащих, чья гибель официально признаётся: одновременно наблюдается резкий рост количества пропавших без вести. Можно лишь гадать о причинах такого положения, но вполне вероятно, что украинское правительство стремится сократить выплаты обещанных компенсаций семьям погибших — война крайне тяжело бьёт по украинскому бюджету, который и так почти полностью зависит от западной помощи и фактически лишён возможности заимствования на рынках. Мы не будем углубляться в анализ украинских государственных финансов, но стоит отметить, что примерно 50% бюджета формируется за счёт финансовой поддержки США и ЕС — следовательно, казна не может себе позволить щедрых выплат.

К этим 140 000 потерям следует добавить ампутации — они тоже означают окончательный вывод из строя, поскольку ампутанты становятся негодными к бою (за исключением крайне редких случаев, когда они могут выполнять вспомогательные функции, но уж точно не служить в пехоте). По состоянию на 6 февраля 2024 года предполагалось, что с начала войны ампутации перенесли 40 000 военнослужащих; если исходить из того, что темпы ампутаций оставались стабильными в течение последних трёх лет, то к июню 2025 года это число должно приближаться к 60 000. Таким образом, можно с высокой долей достоверности утверждать, что как минимум 200 000 украинских военных выведены из строя окончательно — убиты, пропали без вести или стали инвалидами. Вероятно, реальное число достигает 250 000 и более, однако мы примем за основу нижнюю оценку в 200 000, так как она не основана на домыслах и вполне достаточна для наших целей.

К этим потерям следует прибавить и временные — различной степени тяжести ранения. Несмотря на временный характер, такие потери требуют замещения: солдат с переломом, сильной кровопотерей или осколками в теле не может быть боеспособным несколько недель или даже месяцев, и кто-то должен заменить его на позиции. В начале 2025 года украинское правительство заявило, что с начала войны ранено 380 000 солдат; если вычесть уже учтённых ампутантов, остаётся порядка 300 000 временно выбывших. Иначе говоря, украинская армия должна была найти 200 000 постоянных и 300 000 временных замен для укомплектования фронта. Важно понимать, что потери распределяются неравномерно: пограничники, военная полиция, тыловые службы и логистика теряют значительно меньше, чем пехота, ведущая боевые действия в окопах. Следовательно, эти 500 000 потерь приходятся не на всю армию численностью около 1,2 миллиона человек (по состоянию на момент написания текста), а скорее на 750 000–800 000 солдат, реально задействованных на линии фронта.

Иными словами, назначение в украинское пехотное подразделение — это если не приговор, то, по крайней мере, гарантия крайне тяжёлого опыта: вероятность быть убитым, искалеченным или раненым при отправке на фронт составляет около 70%. Можно представить себе, как это влияет на моральный дух, что в итоге выливается в дезертирство. По некоторым полуофициальным оценкам, ежемесячно украинскую армию покидают около 5 000 военнослужащих (хотя примерно две трети из них не покидают армию полностью, а временно отказываются возвращаться в свои части из-за коррупции или плохого обращения).

Мы пока не обсуждали российские потери, но Украина не сумела обеспечить даже то соотношение потерь, которое необходимо не для победы, а лишь для поддержания демографического паритета. Между тем ничто не указывает на столь катастрофические российские потери: сайт Mediazona (иноагент и экстремист), фиксирующий некрологи российских солдат, к июню 2025 года насчитывает «всего лишь» 111 500 погибших. Разумеется, реальные потери выше, но тот факт, что они сопоставимы с украинскими потерями по данным ualosses.org, едва ли позволяет говорить о кратном превосходстве, особенно учитывая, что Россия находится в наступлении уже полтора года.

Этот вывод тем более тревожен, что такие потери означают, что украинский фронт постоянно находится в состоянии перегрузки, о чём свидетельствуют многочисленные жалобы солдат на нехватку личного состава по всей линии фронта. Кроме того, регулярные случаи захвата российских войсками укреплённых пунктов без значительного сопротивления (например, в начале июня 2025 года на границе Днепропетровской области) лишь подтверждают этот факт. В таких условиях всё усилие украинской мобилизации уходит на «латание дыр» и поддержание фронта, зачастую за счёт отправки плохо подготовленных новобранцев в Донбасс или на южные участки. Это непрерывное истощение кадров делает невозможным формирование стратегического резерва в тылу и исключает ротацию и передышки для подразделений на передовой. В результате бойцы оказываются обречены на бесконечную оборону без замены, что влечёт за собой дальнейшее изнеможение и деморализацию.

Наконец, последствие этой ситуации — невозможность формирования сколько-нибудь крупного ударного соединения. Как уже говорилось, современная армия в наступлении потребляет колоссальные ресурсы — как людские, так и материальные, — и любая наступательная операция требует длительной подготовки и накопления резервов. Нетрудно понять, что армия, живущая «от мобилизации до мобилизации», не может себе позволить такую роскошь. Между тем именно такая операция является обязательным условием украинской победы, как она сама её определяет — полное освобождение всех оккупированных территорий и возвращение к границам 1991 года. Поскольку ожидать добровольного ухода России с занятых территорий не приходится, достижение этой цели возможно только через решительное военное поражение противника — что в текущих условиях кажется абсолютно недостижимым.

Причём всё это — только демографический аспект. О материальном обеспечении можно было бы сказать не меньше: например, западное производство артиллерийских орудий не успевает восполнять износ украинских батарей. Таким образом, Украина сталкивается с серьёзнейшим кризисом: хотя в абсолютных цифрах у неё никогда не закончится «люди, пули и танки», вполне реальна угроза обрушения отдельных участков фронта, что откроет путь российскому продвижению. Более того, ресурсы украинского государства по мобилизации, по-видимому, достигли своего предела: по оценкам Верховной Рады, около 10% мужчин в возрасте от 25 до 60 лет уже служат в армии, а с учётом негодных по состоянию здоровья, тех, кто проживает за границей или на оккупированных территориях, и гражданских работников критической инфраструктуры, этот показатель достигает 24,5%. История знает крайне мало примеров, когда общества удавалось мобилизовать более 25% мужского населения — особенно учитывая, что большая часть оставшихся 75% — это либо налогоплательщики, жизненно важные для бюджета, либо «невидимые» граждане, избегающие регистрации в правительственных системах и органах, которые едва ли захотят оказаться в окопах.

Ряд западных аналитиков (например, полковник Мишель Гойя) предлагали в качестве выхода из этой ситуации снижение призывного возраста с 25 до 18 лет, что позволило бы расширить мобилизационную базу. Однако до сих пор украинское правительство на этот шаг не пошло — как по причинам внутриполитическим (политические последствия такой меры могут оказаться катастрофическими), так и потому, что, судя по всему, украинская демография — откровенно катастрофическая — просто не в состоянии позволить себе жертву молодым поколением. И даже если допустить, что Киев решится на подобный шаг, возрастная группа 18–24 года насчитывает примерно 750 000 мужчин. Мобилизовать их всех, да ещё и одновременно, невозможно — их «всасывание» в армию потребует месяцев, а скорее — лет. Даже если предположить, что в итоге 30% из них окажутся на службе (что уже весьма щедрая оценка), этого будет достаточно лишь для того, чтобы затыкать дыры на протяжении ещё двух или трёх лет, компенсируя потери последних трёх кампаний, но никак не позволит создать стратегический резерв, способный изменить ход войны.

Таким образом, Украина оказалась в крайне неблагоприятном положении. Увязнув в войне на истощение, в которой она всё более явно уступает инициативу, она не располагает средствами, необходимыми для нанесения решающего поражения основным силам российской армии — как показал провал наступления летом 2023 года. При этом её западные партнёры, будь то Евросоюз или США, не сумели обеспечить поставки вооружений в масштабах, способных сломать этот порочный круг, а их технологическое превосходство оказалось далеко не таким подавляющим, как предполагалось. Не говоря уже о том, что эти партнёры отнюдь не отличаются постоянством: а поскольку значительная часть украинского военного усилия — в финансовом, материальном и даже разведывательном плане — зависит именно от них, Украина одновременно ведёт гонку и против времени: ей необходимо победить прежде, чем её союзники устанут от войны и откажутся от поддержки.

Однако поскольку киевские власти категорически отказываются принимать условия, выдвигаемые Россией (а они, по сути, сводятся к установлению внешнего контроля и превращению Украины в вассальное государство), им необходимо найти способ победить — достаточно быстро, чтобы избежать демографического коллапса, и достаточно зрелищно, чтобы удержать внимание и помощь Запада.

-

Война на Украине — Глава 7 (2/2): Стратегический кризис Украины (2024–2025)

Показать скрытый текст

Курская авантюра, или микрокосм стратегической близорукости

По мере того как Украина всё глубже увязает в логике войны на истощение, в которой она, как мы видели, всё чаще оказывается в проигрышном положении, на первый план выходит искушение ― предпринять нечто зрелищное, чтобы вызвать стратегический сдвиг. Невольно возникает ощущение, что Киев даже заинтересован в том, чтобы спровоцировать Москву на фатальную ошибку — например, на массированные удары по гражданской инфраструктуре или плотинам — в расчёте на последующую эскалацию и прямое вмешательство Запада. Это, разумеется, всего лишь гипотеза, но череда рискованных «акций прямого воздействия» на высшем уровне, предпринимаемых украинским командованием, создаёт впечатление, что ставки делаются именно на такие «информационные удары». Возможно, самым наглядным примером этого подхода стала Курская операция 2024 года. [Да и удар по нашей стратегической авиации в ходе операции «Паутина», скорее всего имел такие же провакационную и информационную, а не чисто военную, цели. Прим. переводчика.]

К лету 2024 года стало очевидно: война приобретает затяжной и неблагоприятный для Украины характер. Неудача наступления 2023 года, падение укрепрайона Авдеевка — всё указывало на переход к изматывающему противостоянию, к которому у Киева не было ресурса. Другими словами, Украина начала проигрывать войну. Именно в этот момент, по всей видимости, было принято решение нанести мощный удар на территории России — в Курской области. Какая логика стояла за этой дерзкой акцией, до конца неясно, но она, похоже, сводилась к следующему: раз удержание Донбасса обречено, следует создать кризисную ситуацию в зоне, критически важной для Кремля, заставив российское командование перебросить туда значительные силы. Захват города Курска или, тем более, угроза одноимённой атомной станции могли спровоцировать нужный политический шок. Параллельно Киев хотел поставить Запад перед свершившимся фактом: как сообщает New York Times, США не были проинформированы о подготовке операции, а уже после вторжения украинская сторона попыталась добиться легитимации ударов по российской территории, в том числе ракетных.

Однако уже ко второй неделе стало ясно, что авантюра провалилась. Украинским войскам удалось захватить несколько деревень и небольшой город Суджа — около 850 квадратных километров территории — но наступление захлебнулось. Российские силы заблокировали продвижение, и украинские части застряли в узком и крайне уязвимом коридоре. Этот участок не имел серьёзного прикрытия: открытая сельская местность не обеспечивала защиту, логистика была растянута, а снабжение и эвакуация раненых осложнялись отсутствием инфраструктуры. Курское направление находилось далеко от основных украинских баз и ПВО, а значит, требовало создания новых складов, госпиталей, транспортных маршрутов — то есть поглощало ресурсы, которые были жизненно необходимы в Донбассе.

Тем не менее, вопреки логике, украинское командование решило удерживать плацдарм любой ценой. Президент Зеленский заявил, что рассчитывает использовать захваченную часть Курской области как аргумент на переговорах: в условиях грядущих выборов в США и возможного прихода Дональда Трампа, который обещал быстро завершить войну, Киев надеялся обменять российскую территорию на контроль над оккупированными районами Донбасса. Но это была иллюзия: Путин ясно дал понять, что Курск не подлежит обсуждению, и рассчитывал вернуть регион силой. И действительно — позиция украинцев была абсолютно невыгодной. Линии снабжения просматривались российскими БПЛА, в том числе управляемыми по оптоволоконной связи (о чём мы уже писали ранее). Появились многочисленные видеозаписи с колоннами сожжённой украинской техники — часть машин, по-видимому, была просто брошена из-за нехватки топлива или запчастей. Украина столкнулась с теми же проблемами, что и Россия в 2022 году: уязвимая логистика, нехватка ресурсов, неспособность противостоять отдельным видам вооружений.

Обстановку усугублял и состав украинских войск. Из-за нехватки людей на фронте, бригады постоянно дробились: к операции в Курске были привлечены отдельные батальоны из разных соединений, что с удивлением констатировал, например, полковник Мишель Гойя. Такое «сборное» формирование было прямым следствием дефицита личного состава. Несмотря на все трудности, Украина продолжала стягивать туда силы на протяжении восьми месяцев. Итог — катастрофические потери. По данным известного украинского аналитика @naalsio26, за время операции было потеряно (уничтожено, захвачено или брошено) 97 танков, 346 боевых машин пехоты, 399 бронетранспортёров и 56 артиллерийских установок. В относительном выражении это составляет 38% бронетехники и артиллерии, а также до 80% моторизованной и механизированной компоненты 9 бригад, подготовленных в странах НАТО, участвовавших в летнем наступлении 2023 года. Фактически, Украина потеряла количество техники эквивалентную трём полноценным бригадам и пехотную составляющую ещё четырёх или пяти. Эти данные подтверждаются результатами сайта ualosses.org, который идентифицировал около 9200 погибших и пропавших без вести украинских солдат в результате Курской операции. Общие потери (включая раненых) вполне могли составить 20 000 человек или даже больше.

Конечно, нельзя сказать, что россияне не несли потерь вовсе. Но стоит подчеркнуть: Украина ввязалась в восьмимесячное сражение, задействовав силы, сопоставимые с группировкой, на которую в 2023 году возлагались надежды по прорыву фронта в Запорожье — и проиграла их безвозвратно ради целей, больше связанных с пиаром, чем со стратегией. Украина растратила боевой потенциал, эквивалентный двум дивизиям — возможно, последним наступательным резервам, которые она могла бы сформировать — ради сиюминутного эффекта. При этом нанесённые противнику потери были умеренными: по подсчётам того же @naalsio26, на каждый потерянный российский боевой единица приходилось 1,25 украинской — в три раза хуже, чем в среднем по фронту, и втрое меньше, чем необходимо для удержания баланса в войне на истощение. Тем временем Россия ускорила продвижение на Донбассе, и лишь в начале 2025 года, когда Москва сосредоточила силы для ликвидации Курского выступа, этот процесс несколько замедлился. Однако кратковременная передышка вряд ли компенсировала огромные ресурсы, поглощённые этой операцией — и последствия на донбасском фронте, возможно, будут ощущаться и в дальнейшем.

Тем не менее, решение удерживать Суджу — это не столько стратегическая ошибка, сколько симптом более широкой болезни. Операция получила поддержку далеко за пределами разумного лишь потому, что альтернатив попросту не осталось. Стратегическая ситуация Украины такова, что она вынуждена надеяться на чудо — на нечто экстраординарное вне основного театра боевых действий, способное переломить ход войны. Но когда всё, что остаётся — это ждать появления «Бога из машины», это, как правило, означает, что партия уже проиграна.

(Конец)

Этот пользователь был исключен из обсуждения этой темы за нарушения правил форума, все его ответы тут будут убраны.

В цвете последних событий

-Цитата от настоаши Сильвестр

В цвете последних событий

-Цитата от Maskhada

Азербайджан - красавцы, очень симпатичн

Сдриснувших либерашек пиздят? Или чо там

-Цитата от ooZee

-Цитата от Maskhada

Азербайджан - красавцы, очень симпатичн

Сдриснувших либерашек пиздят? Или чо там

Все проще. близок по духу очень знакомый вайб из нищеты, преступности, беззакония.

-Цитата от herzeleid

-Цитата от ooZee

-Цитата от Maskhada

Азербайджан - красавцы, очень симпатичн

Сдриснувших либерашек пиздят? Или чо там

Все проще. близок по духу очень знакомый вайб из нищеты, преступности, беззакония.

Мусорской произвол опять же. Как в рiдной неньке

-Цитата от Maskhada

Захожу значит почитать вой негритят касаемо Азербайджана, а об Азербайджане ни слова. Из новостей - я не в бане, кстате, какого хуя, костик, вы там охренели совсем со своими борцами за рассею такие рокировки устраивать, не боитесь гнева центра Ё?

Азербайджан - красавцы, очень симпатично

ПЕРЕМОГА

Этот пользователь был исключен из обсуждения этой темы за нарушения правил форума, все его ответы тут будут убраны.

Вот на это идут мои налоги

-Цитата от ooZee

Вот на это идут мои налоги

страшное зрелище(

-Цитата от ooZee

Вот на это идут мои налоги

братики, а нахуя вьі темьі про Украину удалили?

Добавлено через 1 минуту 45 секунд

братики, а нахуя вьі долбоеба узи разбанили, он же на пожизненном бьіл и с виртуала тут позорился?

Добавлено через 19 минут 14 секунд

13 пользователей онлайн санкції працюють ліл.
но суть не в єтом. Суть в том, что я заглянул сказать, что Саша Мед проебал спор на ПИЗДАБОЛА о том, что к какому-то числу февраля 2023-го года Украина потеряет государственность и официально стал ПИЗДАБОЛОМ. Если он жив и вьі его знаете, то можете его назьівать просто ПИЗДАБОЛ, тут и он согласится. По факту он еще и пидорас и хуесос, но єто уже чисто мое мнение

Добавлено через 22 минуты 34 секунды

-Цитата от Dmight

Добавлено через 1 минуту 45 секунд

братики, а нахуя вьі долбоеба узи разбанили, он же на пожизненном бьіл и с виртуала тут позорился?

зато его виртуал теперь на пожизненном вьі адекватньіе вообще, братишки?

всех с праздником

-Цитата от Dmight

братики, а нахуя вьі темьі про Украину удалили?

Добавлено через 1 минуту 45 секунд

братики, а нахуя вьі долбоеба узи разбанили, он же на пожизненном бьіл и с виртуала тут позорился?

Добавлено через 19 минут 14 секунд

13 пользователей онлайн санкції працюють ліл.
но суть не в єтом. Суть в том, что я заглянул сказать, что Саша Мед проебал спор на ПИЗДАБОЛА о том, что к какому-то числу февраля 2023-го года Украина потеряет государственность и официально стал ПИЗДАБОЛОМ. Если он жив и вьі его знаете, то можете его назьівать просто ПИЗДАБОЛ, тут и он согласится. По факту он еще и пидорас и хуесос, но єто уже чисто мое мнение

Добавлено через 22 минуты 34 секунды

-Цитата от Dmight

Добавлено через 1 минуту 45 секунд

братики, а нахуя вьі долбоеба узи разбанили, он же на пожизненном бьіл и с виртуала тут позорился?

зато его виртуал теперь на пожизненном вьі адекватньіе вообще, братишки?

о, нихуя какие люди