Полекс. Начало сказки.
За окном беспросветно длилось кнопы облаков, буйствовал мерзкий северный ветер, который зашел в нашу долину пара дней назад. Алюминиевые ведра, наполненные водой до краев, невесело сидели напротив входа в хлева. Супротив старого забора, который катился от самого начала центральной улицы, громоздилась горсточка столбов электричества: бетонные и деревянные, высокие и кривые, целые и попаренные, словно семья великанов давно забытых дней, которые пережили час своего величия. Под натиском погоди, телевизионные антенные соседского домика низко пригибались и, своими рожками и решетами словно титаны держали на плечах тяжелое небо.
То что сегодня четверг, Петр знал хорошо, так как на следующей недели начинались двухнедельные школьные каникулы и он, наконец, снова станет помощником при хозяйстве, в котором кроме семнадцать кур, одного теленка двух коз, был еще пушистый, привезенный когда то из города, толстый кот. Так и сидел он и ждал, пока остынет чай, и загляделся мечтательно на край тарелки. Сначала он подумал, что ему показалось, но потом, все отчетливее и яснее он стал понимать, что что-то на краю его тарелки ожил целый ряд древнегреческих героев, как на боках старинной вазы.
Крупинки оставшиеся творога, вперемешку с укропом приняли очертания мраморных зданий, построенных в античном стиле, с ниоткуда взялись белые колонны, на них арки, под ними длинные как река, лестница, а у ее начала заросшая травой, и лианами, тропинка. Даже самый ничтожный стебель зелены превратился в толстые баобабы, в охвате не меньше телебашни. Своими вьющимся корнями лианы переломали плитки на проложенных, еще не совсем заросших дорожках, и крепко держали город в своих объятиях.
Образы жителей полиса приняли очертания лиц и, уразумев, где они находятся, поступили единственным разумным способом, то есть, побежали к входу в храм. Петер, зажав крепко-накрепко кулачки, осторожно вздохнув, посмотрел на противоположную сторону тарелки и увидел, от чего бежали горожане. Между двумя холмами горного хребта сюда летел, покрытый серебренной чешуей, с длинными, как косы прекрасной Елены, седыми усами, свисавшими до верхушек деревьев под собой. |
