...

Все было как-то сухо в его понимании. То есть совсем не так, как он надеялся, не говоря уже о желаниях, мечтах. Да, она была с ним, да, ему было хорошо! Но как? Как это «хорошо» можно назвать? Он был рад, что она рядом в ту жалкую, последнюю секунду перед отъездом! Обстоятельства легли против него. Они вечно ложатся не тем боком, от этого порядком устаешь…. Ему было хорошо, она ласкала его, ее нежные руки, губы, язык. Все сводит с ума! Но опять так мимолетно. Почему человек не научился замедлять время? Останавливать? Почему он человек? Злость. Сердитость. Можно ли эти понятия разграничивать и, наоборот, сливать в одну чашу? Он сердился на неё. Этому есть основания. Ему часто говорили люди, что он злой! Каково это: сердиться зло? Проще простого! Вылить все накопившееся на стену, на неё, на маму, на папу, на друга, на себя, в конце концов! Но только вот никто не думает о том, каково держать это чувство в себе, лишь бы ей было хорошо с ним! Накануне того дня они договаривались весь день пробыть вместе, накануне того месяца они договаривались всю неделю пробыть вместе, но, увы, не вышло… Что бы приходило в голову тебе, принимая во внимание то, что он, будучи глупым, и наивным, и доверчивым парнем, ждал эту неделю, этот день целых пол года в надежде насытиться ею, её запахом, её телом, её вкусом… а тут БАЦ и не получилось! Твои мысли? Его мысли? Её мысли? Столько всего непонятного, что даже в голову начинает забираться следующее: «Стоит ли вообще разбираться в этом?» И, правда, можно пустить все на самотек! Он всегда так делал, у него не было цели, и теперь она есть. Отдаленное воспоминание. Они лежат на полу полуобнаженные. Он смотрит на неё, касается. Она целует, гладит, возбуждает. Так страшно смотреть на часы. Вот они, пятнадцать минут! Он думает о них, как о последних. Конечно же, будут ещё. Но он рассматривает её отъезд как нечто фатальное. Зачем? Он давно перестал разбираться в себе, потому что к любой его мысли, гипотезе было четкое логическое обоснование и все казалось верным, поэтому он брал первое попавшееся, пришедшее в голову. «Я не смогу», - говорил он, думая, что опять пристрастится к старым своим привычкам, что наделает глупостей… «Сможешь», - говорила она. И как-то спокойней ему становилось, сердитость пропадала, злость менялась детским ликованием. Но не убежишь оттого, что царапает разум и сердце. Она не выполнила просьбу, не выполнила обещание.… В тот миг он не мог быть сердит, потому что чувствовал её рядом, а когда она была рядом, не было времени сердиться. Но что было после того, как он потерял из виду коричневый силуэт её кофты, исчезнувший в направлении метро? Когда болят кулаки, думаешь о том, что они болят. Только это ненужные подробности. Хотя, порой, замечается, что из массы ненужных подробностей склеивается душевное состояние, настроение – так не только в любви! Так во всем, в самом человеке, в его внутреннем мире! Зачем он сердился на неё? Этим делу не поможешь. Обидно. Когда-то давно он просил её не расстраивать его, выполнять обещания.… Не выполнила. Расстроила. Расстроила единственный раз, но действительно сильно! Он не хотел ей этого говорить – незачем. Несмотря на пылкость характера, свойственную ему возбужденность, стремление хранить любовь к этому прелестному, сказочному созданию одержало верх. Он стучал о стены, лучше так, ни к чему ругань… Вечером она обещала ему, что проведет с ним время по возвращению. Он ест обещания всегда, с ними легче, он словно моральный мазохист – лучше будет больно потом, чем пусто на душе все время! Подействовало. На подсознательном уровне стало легче отпускать. Это же всего лишь месяц. Она попросила писать в тетрадь все, что взбредет в голову. Это забавно. Он согласился. После масса стандартных, заезженных «пока», «люблю», «буду скучать», «я не верю». Это нужно, в первую очередь влюбленным. Попытка утешить, смягчить рану неизбежности. Она уехала.

......из записок, набросанных на бумагу когда-то...