в той комнате обои в полоску
остались еще с девяностых,
их помнят Нина Симон и Джордана постер.
я рисовал на них остров,
где был Гагарин, целующий звезды.
в фуражке, с погонами пестрыми,
он придавал сияние воздуху,
которым дышал и в котором господствовал.
избитые временем неба наброски
комками лежали в пропасти образов,
тлея искрами старенькой прозы
под пеплом, сжигающим возраст.
на них была куча вопросов:
почему Андромеду приковали к утесу,
где теперь Лайка, льющая слезы,
и нужно ли верить погоды прогнозам,
когда в ветрах распускается роза?
найти ответы на эти вопросы,
заглянув в плакатные лозунги,
летящие с трибун до колхозов,
довольно не просто,
но у нас ведь есть остров,
чьи просторы скорее в полоску,
чем в точки кричалок и возгласов,
где "поехали" турбинами голоса
в космос уносит на час сорок восемь,
во время которых земля словно капелька осени,
дарящая пищу поэту и воздух для сосен.
проложив взглядом просеку,
мы нашли отгадку к вопросам,
сиявшей ключем будто грозами,
чьи копья пронзали смертную прозу,
пропустив рифмы сквозь космоса образы.
на стенке ли, стеклах автобуса
воспользуйтесь острова компасом,
стрелка которого, колеблясь и дергаясь,
возьмет на восток, раскрывая вопросы.