Истошные крики.
Пик истерии.
Голова пуста напрочь.
Полностью стерильна.
В полночь вой.
Царапины когтей на почве.
Клочки шерсти.
И отключка без четверти шесть...

Обводили мелом тела.
Пели на похоронах.
Мимика в миноре.
Мир праху и стела с портретом.
Лица через чур белые.
Корчились.
Наверное, от горя.
Или в спешке со страхом?
Чтобы быстрей закончилось...
Вслед насмешки.
А кто-то наводил порчу.
Резал волосы.
Резвился как в молодости.
В горле, с хрустом, ломая кости...
В полнолуние в костёр с песней...
Крест и перстень.
За кого?
Заколоть в голову.
Ночь напролет по парку босиком и голому.
И в огород рыть ямы...
Только без шороха, руками.
Потом на запястьях шрамы.
И пальцы, как каменные.

Не найдут - был уверен.
Точнее была.
Беременна.
Нет сил.
Уже просила.
Его. Ангела.
Осиновым жалом.
Остановить на века.
Но он не мог.
Рука дрожала.
Жар от мыслей.
Крылья чернели слишком быстро.
Он становился ею...
Её частью.
Не променял.
И был счастлив.
Теперь одна семья.
Одна масть...
И в датах одни и те же числа...
Одна на троих жизнь...
Одни на троих убийства...

Они питались смертью.
Заманивали в сети.
Скептики не верили.
Но все равно оставались дома.
В укромных комнатах.
Заперты окна.
От любого шума - в кому.
Комком и под кровать.
Дрожали.
Молились кому-то...
Чьей-то матери.
Утром считали потери.
Накрывали лица материей.
Волосы от ужаса дыбом.
Сердцу в груди тесно.
Ладони потели.
В ряды жертв опять прибыло.
И опять - неизвестность...