избавив ладони от прерванных линий,
спасая от жажды километры асфальта,
спешат приземлиться больные снежинки
на руки играющим с похотью в фанту.

стоянка в стеклянных зрачках есть страховка
от бьющего богом немого стратега.
дрожащие губы мне шепчут тихонько,
фильтр обняв, всю правду о снеге.
мерцающий финиш мне неприятен.
я в этом спринте лишь линия старта.
и, провожая бегущую старость,
не дождавшихся выстрела спрячу за кадром.

тертое сердце любые кроссворды,
бегло взглянув, превращает в анкеты.
чтобы заполнить,
тех кто был предан,
нужно разбавить кодексом своры.
редкие стоны касаются неба,
тянут магнитом белые вены.
лучше останусь линией старта,
грубо так прерванной чьим-то коленом.