бледна, худа, разбита, смертельно беззаботна,
натаскивала страстно на команду фас кумар субботний.
и вроде некуда идти, для всех слыла отродьем,
без жизни, без любви, без веры, даже без работы.
подняв схороненные вдоль аллей израненные грезы,
зима душила рьяно прозу, смеясь в опухших гландах.
больное сердце избивая стальным прикладом,
глаза сверлили вены, намекая деликатно.
как мысли в лабиринте веры злой собакой бродят,
маршировали мимо шеренги душ уродливых.
их жребий быть лишь жертвами своих карьер служебных,
склонившись на счетами, изучая свой бюджет.
с дыханием отрывистым, не помня ласки сроду,
так и осталась гордым бездомным псом на привязи.
судьба умыла руки, ей лишь муки предоставив.
как жаль, что в этих играх на таких мы редко ставим.
в руках дрожащих шприц по синим венам метко целился.
асфальт растекся под ногами рвотными рефлексами.
бессмертие за прожитую ею жизнь бесцельную
явилось самым дорогим на свете векселем.