Взорвали метро.
Мы тронуты.
По дороге в кабак или бар
Пообсуждаем “Аллах Акбар”
И два удара курантов,
Плюнем в Коран,
Посетуем о кратерах,
О их жертвах, о карателях,
О зелёных картелях
И взрывоопасных коктейлях
В поясах.

А вчера обсуждали пейсатых.

А завтра...
Мало ли проблем, вводящих в азарт.
Мало ли...
Новостям и сплетням всегда внимали мы.

Беслан,
Ислам,
Сионисты...
Всех их выстроить
На линейке...
И лелеять.

Они нас травят
И превращают в террариум
Наши реалии.
Теракты.
Наши улицы – их театр.
Да только...

Мы то на всё смотрим за столиком,
С рюмкой и пультом,
Вместе с трагедией уплетая
Оливье или омлет,
Подчиняясь тем, кто громче нас самих млеет.
Пошумим и перестанем
До того, как перья станут
Опять лететь во все стороны.

А для бесед – всегда широки просторы.


И до тех пор, пока пропаганда
Ограничится разговорами про погоду,
Про “путёвые” планы,
Погань
Так и будет захаживать на ночлег,
А утром насаживать нас на член.

И ведь дело не в гастарбайтерах,
Разговор не о дешёвых стройбатах,
Не о диаспорах,
Не о распрях,
Не о распятиях подземных,
Не о пригретых змеях.
Разговор о том, что нашу активность легко измерить.
Она равна нулю.
И если на встречку выйдет очередной мерен,
Легче всего будет просто плюнуть.

Беда не в трагедиях, трагедия – в молчании,
Когда ничего не слышно, кроме как свистка чайника…