Солнце растекалось на город больной.

И знал только горький дым сигареты

Что сегодня я снова покончил с собой.



Консьержкой встревоженной сплетница-ночь

Зорко смотрит на нас в глазок.

На теле, израненном иглами с ядом

Помады дешевой мазок.



Вы не знали? Леди и мессиры

С закатом превращаются в зверей.

Так болезненно необходимы

Им мельканья ночных фонарей!



Вы не знали? Они, роднясь с сатаною

В квартирах, лишенных огней

Избавляясь от страха и боли тревожной

Становятся сгустком теней.



Кто мы теперь? Всемогущие боги?

Иль с израненным сердцем торчки?

Свеча, трепыхаясь, расплавила дозу

И хлынула ночь во зрачки.



Зараженным потоком в кровь

Хлынул мир, распирающий сердце.

Мы свой страх убиваем, забывая потери

Среди россыпи ешек и децла*



И казалось, что это - не я.

Что не мог я быть зверем таким!

Что не смеют все эти барыги и шлюхи

Меня называть своим!



Я не помню лица. Я не помню ее волос!

Я себя в этом мире не помнил!!!

Горько-белый билетик в рай

До краев меня гноем наполнил.



Теряя себя в пространстве и времени

Я впиваюсь в порочные губы.

Душит, рвет на куски, истязая,

Что-то внутри, скаля зубы.

(….)

Полночь, час ночи и 15 до трех…

Шлюха рядом спит, как ребенок…

Исхудалое личико озарит

Зажигалки игривый чертенок.



Вены в дырах я спрячу под черным пальто.

А в глаза мне

сам черт не посмеет смотреть.

Только как же мне двигаться, чтобы

Кровящее сердце не задеть?..




Ключи, черный плащ и ножик в кармане.

Оставляя взамен только дым сигарет,

Пряча глаза в приступе ноющей боли

Черной тенью я

ухожу в рассвет.

17.04.10