Когда мужчина застревает в свитере
и, задыхаясь, падает в окно,
Когда он из себя, любовь всю вытравив,
летит туда, где много ног.

Писатель, от стихов которого
не умер ни один чудак,
слагает рифмы на листках оторванных
от библии. Ползёт удав.

Удав ползёт,
он толстокожий и выносливый.
Всё злое
выливается на улицы водой.
И это не грехи, это возмездие в ином смысле.
По-видимому, город как-то проигрался в ипподром.

Я выпадаю в утро, я захлёбываюсь солью.
И понимаю – водопады туалетов – ни-че-го.
Кричит любовь каплей дождя косою
и проникает через горло в пищевод.

На площади вопит поэт, который не умеет плавать.
Снимает труп волною свитер с мужика.
И миллиарды кубометров влаги словно лава
смывает небоскрёбы уже как.

Не знаю, всем ли это снилось ночью,
но на рассвете я в ковчеге распиваю чай.
Возле – сидит жена, вяжет носочек.
И я встречаю линию воскресшего луча.
---
А тот город замёрз.
По снегу лыжник
съезжает вниз, словно окружность в конус.
Там слово пустота, где Бог бывает лишним,
не отзывающимся на отчаявшийся голос.