Открытое окно впускало западный мартовский ветер, который пах таявшим снегом и
мокрым смогом. Тюль то закутывала цветы, что стояли вазе около окна, то открывала их,
повторяя движения ветра. Сонная послеполуденная суббота обволакивала небо белыми
тучами и напускала легкий туман. Если прислушаццо, то можно услышать звук
«Шшшшшшш» - это тысячи гипертоников в тысячах малогабариток меряют давление.
Сильная влажность - все из-за нее.
Оксана варила на кухне кофе с корицей и черным перцем.
Сегодня вечером она собиралась напиццо.
Коньяком с колой или, есчо лучше, абсентом.
Да так, чтоб в щи.
Возможно, даже с кем-то переспать, только так, чтоб потом не помнить, кто это был.
Она жила одна в двухкомнатной квартирке почти в центре, но дом стоял на отшибе,
поэтому казалось, будто бы это окраина города.
Или мира.
Из окна были видны уходящие в даль сопки с тонкими черными деревцами, похожими в
своей общей массе на лобковые волосы. Там, где по сопкам проходили высоковольтные
линии - волосы были сбриты.
По весне, когда снег начинал таять и становился тяжелым и липким, вокруг каждого
тоненького черного деревца получалась воронка - будто внутри стволов текла теплая
кровь и вытапливала снег.
Оксана давно хотела завести кота, потому что с ним было бы веселее. Он бы мяукал,
гадил в тапки, жевал провода и спал на груди. Но, почему-то, так кота и не нашла - то ли
из-за отсутствия времени, большую часть которого пожирала работа, то ли потому, что
многие хорошие позывы пожирала сидящая внутри латентная гадина.
Кофе на плите парил и вкусно пах.
Телефон на столе предательски молчал.
Столько всего накручено и вбухано в эти мобильники! Спутники, вышки, тарифы,
рекламы с улыбающимися долбоебами, попрошайки, бичевки, звонки за счет абонента - и
все в пустую. Вот он лежит бесполезным куском пластика и ему похрену.
Мама умерла пару месяцев назад.
Единственная подруга уехала греть попку в Турцию и искать себе там турецких трахалей.
Парня никогда и не было.
Так что звонков ждать не приходилось.
А Оксана все пыталась поправить на носу несуществующие очки. Не так давно она
сделала операцию на сетчатке и теперь ей они не нужны. Но привычка - вторая натура.
Выпила кофе.
Сняла халат и подошла к зеркалу. Помяла небольшую грудь, накрутила соски, чтоб
торчали. Руками подняла тяжелые русо-серые волосы. Повернулась к зеркалу спиной и
посмотрела на свой зад. Повернулась лицом, натянула улыбку и подмигнула отражению.
Найдя себя ничтожеством, затянула потуже пояс халата и стала бесцельно шатаццо по
квартире, шаркая старыми тапками по полу.
Стала перебирать пыльные фотографии, где они с мамой и папой на каком-то море и вокруг
все цветет и трепещет, все солнечно и потрясающе.
По третьему разу вытерла пыль с полок и стеллажей, со стенки и с телевизора.
За окном заморосило. Толи снег, толи дождь - нихрена не разберешь.

Вяло и булькающе подперся к дверям и окнам вечер. Облепил собой дома, ларьки и
трансформаторные будки.
Оксана передумала бухать и трахаццо.
Достала гашиш из заначки и стала смотреть мыльную комедию.
Смеялась, но хотелось ныть.

Человеческая апатия - бессмысленная и беспощадная.
Нет, это сильная влажность - все из-за нее!