Санитар угощает невкусным чаем
Говорит, что смирение - знак отчаянья
Эта фраза сечёт, как вкус гуанини
В тот вечер, когда мы стали чужими
И моя олимпийка выросла в свитер
Хотя в детстве считала, что они для пидоров
Мечтая стать чем-то серым и мешковатым
Главврач в мой чай вмешивает Сартра
Он был косоглазым, но видел жизнь и знал страх
А я был бы рад сдохнуть на чьих-то руках
Но все руки чужие, как места в поездах,
И мы с тамбуром плачем, от смерти устав