что в Ницше очень ценно, так это весьма ощутимая, едва ли не физически, едва ли не вещественно ощутимая линия утверждения, которую он только отмывает от того, что делает её мутной.
он одинаково утвердителен, как в Рождении трагедии, полностью посвящённой метафизике (артистической/эстетической), так и в Человеческое, Слишком человеческое, где он легко, лаконично и основательно метафизику громит. это железная книга, в лучшем смысле этого слова.
больше я у Ницше пока ничего не читал.