L'ÉTRANGER примитивно разводит демагогию пытаясь в обязательном порядке позиционировать традиционные для подавляющей части жителей планеты земля религиозные ценности как безусловное мракобесие и отсталость некую, что звучит весьма опрометчиво если учесть что и ученые и прочие не глупые мужи человеческие (при том куда более умные чем сам L'ÉTRANGER, ну и мы с вами собственно) в массе своей никогда не представляли из себя исключительно Невзоровых и прочих защитников лошадей от металлических удил. Это опять же, пример субъективной интерпретации свобод, тем паче, человек не оставляет права на иное суждение, рассматривая мнение отличное в первую очередь как не достойное внимания, следовательно даже аргументация собственных высказываний в случае диалога с оным светочем науки и здравомыслия не имеет смысла и надобности как таковой. Примером с одной стороны противоположным данному пользователю, но в определенной степени вторящим ему, являются именно ортодоксы и мракобесы, столь же категоричные в своих суждениях, и не подразумевающие не только третьего, но и второго мнения в принципе.

Относительно прецедента с антисемитизмом в данной редакции, стоит признать что еврейская община не страдает скудоумием в той же мере как мигранты с ближнего востока. Их подход к вопросу высмеивания их ценностей является куда более замысловатым, и начинался в свое время не сразу же с постановки вопроса относительно антисемитизма, а с продвижения идей об осуждении отрицания Холокоста. В последствии же, продвинув по своей инициативе такое право, представители интеллигенции в еврейской среде закрепили за собой правовой механизм, позволяющий им с условием компетентности переводить примеры не запрещенного по сути антисемитизма в разряд отрицания Холокоста в определенных случаях, призывая таким образом так называемых нарушителей к ответственности, в том числе к уголовной. Именно лишь в определенных случаях. Наивно полагать, что в текущих реалиях определенная часть граждан может полагаться на то что любое правительство будет обозначать для себя их определенность всегда и везде, тем более если в оном правительстве ничтожно мало присутствие представителей этой определенной части гражданского казалось бы общества.