Более двух лет назад произошли события «Крымской весны», благодаря которым наш полуостров воссоединился с Россией. За это время было опубликовано много воспоминаний участников и очевидцев тех событий. Но когда я смотрю на фотографии того периода, то понимаю, каких именно воспоминаний нет. А нет — воспоминаний женщин, которые стояли плечом к плечу с мужчинами на том смертоубийственном митинге 26 февраля. Которые прошли эти тревожные дни рядом со своими мужьями, сыновьями, братьями. Поэтому о тех событиях я расспрашиваю Татьяну Савицкую, участницу «Крымской весны». Татьяна – председатель правления общественной организации «Таврический союз», замужем, есть сын, внук и внучка.

- Что было накануне «Крымской весны»?

С самого начала майданных событий мы выходили на центральную площадь, проводили митинги, акции. Мы понимали весь ужас майдана, но иногда мне казалось, что многие люди думают, что все это в Киеве, нас не коснется. Переворот в сознании людей произошел, когда привезли гробы с «беркутовцами». Тогда уже всем стало ясно, что в дом пришла беда, и она коснется каждого. ( Я хорошо помню, как люди всю ночь шли на площадь и несли свечи к портретам убитых на майдане (Т.К.))

Мы встречали «беркутовцев» в Симферополе. Как потом они признались, они ехали и не знали, как их встретят. Уже было известно, как над ними издевались на Западной Украине. Они вышли из автобуса, знаете, ощетинившись, как ежики. И когда им стали кричать «герои» и бросать им цветы, они же реально плакали. И молодые парни, и взрослые мужчины. Вот тогда стало понятно, что приближается точка невозврата.

— Тогда, я помню, «беркутовцев» призывали разоружиться и уйти с базы?

Мы прекрасно понимали, что «Беркуту» выходить нельзя. Сколько угроз в их адрес шло, в адрес их семей. Под базой «Беркута» 24 февраля собралось огромное количество людей – мужчины, женщины, простые люди. Приезжал Могилев ( в то время – премьер Крыма) , призывал расходиться, но никто не ушел. Мы поняли, что наступила точка невозврата. Ночью 24-го наши первые ребята из казачьей роты ушли на Чонгар. Просто позвонили, сказали: «Мы уходим на Чонгар, будем обороняться до последнего. Поступила информация, что нам готовят «поезда дружбы». А через Чонгар «Правый сектор» будет стараться проникнуть маленькими группами». Мелкими группами старались проникнуть Правый сектор, были вооружены. Это действительно подтвердилось. В первую ночь там стояло только 8 человек из Симферополя. Потом стали подтягиваться люди из всех крымских городов. На Перекопе стали «беркутовцы».

А мы провожали своих мужей, братьев. Знаю, что Катя Круглик из Нижнегорского района собрала мужчин, купили продукты, заехали в строительный магазин с вопросом: « что есть, чтобы защищаться». Скупили все черенки для лопат, загрузила продукты и четырьмя машинами поехали на блок-пост. Те встали вкруговую, не знали, кто с этой стороны едет. Катя кричит: «пацаны, мы свои, мы приехали вам помогать». И наши мужики с дрынами. Защищаться-то было нечем, поехали-то гражданские люди. У Кати ребенок маленький… Но все понимали, что отступить нельзя.

Люди несли продукты, теплые вещи. Помню одну бабулю, она принесла грамм двести риса, подсолнечное масло в майонезной банке, вцепилась в руки – «только защитите нас». Вторая семь пар шерстяных носков связала, принесла, смотрю – а пальцы кровят.

— Решающим, насколько мы знаем, стал митинг 26 февраля перед Верховной Радой Крыма.

Уже 25 февраля, когда мы раздавали листовки на митинг, я удивилась, откуда столько людей взялось на улицах, столько молодежи с флагами- триколорами.

Митинг 26-го перед Верховным Советом – это вообще была просто агония. Такой агрессии, такого безумия я никогда не видела. Перемолотые ребра, от разбитой люминесцентной лампы обожжены легкие у ребят. С той стороны – больше тысячи боевиков. Под воздействием многие были, какие-то таблетки глотали, потом закидывали пачку жвачки, пожевал и «Аллах акбар» — бежит, ничего не видит. До конца своих дней буду это вспоминать. Крымский татарин в возрасте держал своих, я – держала своих. Между нами – метр. Один молодой, явно не местный, радикал, проглотил свои таблетки, пожевал жвачку, выплюнул. У него обувь была с такими железными наконечниками-шипами. И он двумя ударами бил по коленям. Шрамы остались, а в тот момент даже не почувствовала. Боль пришла только дома. А тогда до 11 ночи строили баррикады из каких-то лавок, мусорников. А потом звонят – русский флаг над Верховным Советом, там все наши собираются. А мне так обидно – идти не могу. Такая радость – наш флаг висит, мы практически уже победили. Сижу и плачу – и от радости, и от обиды, что меня там нет.

- А страшно было?

Самая страшная ночь для меня – с 26 на 27 февраля. В час ночи – первый звонок: «Уезжай из Крыма». Потом всю ночь: «Не уедешь из Крыма – кишки своих детей будешь собирать по проводам». Мы думали, куда малышей везти. Машина была готова, решили, если что – в Севастополь. Приготовили детям спецмешочки – метрики, данные о родителях, ксероксы документов, теплые вещи. Думали, если совсем конец – перекинем в Севастополе в российскую воинскую часть через забор. Другого выхода, как сохранить жизнь детям, не видели. Сами мы никуда ехать не собирались. Да и некуда, это наша земля. Мы с ребятами решили – либо мы победим, либо в землю ложимся.

- Понятно, мужчины – самооборона, а женщины в «Крымской весне»?

Да, мужчины ушли в самооборону. На женские плечи много упало – работа, семья, дети. Нужно было приготовить не только для себя, но и для ополчения. Я автомат в руки взять не могу, но я могу накормить защитников. Это же мужчины, шашки наголо – и побежали. Нужно создать им хотя бы элементарные условия. А то так бы на голом чае и сидели. Когда сейчас с ребятами начинаем вспоминать, они говорят: «мы бы без вас не справились». Когда приехали на Чонгар с полевой кухней, была такая радость – наконец, какая-то каша! А в котле — и перловка, и разные крупы, все, что было. Но она была – горячей. Но тогда они говорили, что это была самая вкусная каша в их жизни…

- А что для Вас Крым?

Я коренная крымчанка. В селе Партизаны на мемориальной стеле памяти погибших в Великой Отечественной войне – почти все мои родственники. Они были сожжены фашистами и коллаборационистами в 1943 году. Бабушке удалось вытащить двоих детей. Крым – моя родина, за перешейком нет никого. Главное – мы детям Родину сохранили, ведь Крым всегда был русским. За украинские 23 года, как я говорю, двенадцать лет пробегала по Крыму с русским флагом. Но я ни разу не взяла в руки украинский флаг.

Татьяна Савицкая – одна из многих женщин, кто встал на защиту Крыма в тот тревожный февраль. Зная, что отступать некуда. 16 марта был референдум. А затем – радостное известие о вхождении в состав Российской Федерации.

Кому хунта продает разные убивалки всех человеков.
Очень неудобно получается и настоящая зрада официально провозглашенной племенем хунто-хунто антикоммунизмом и антисепаратизмом. Вы знали, что Украина продает оружие сепаратистам и коммунистам? Вот просто перечислю.
1. Дарфур. Юго-западная провинция Судана, Украина продает сепаратистам, которые провели референдум, как в ЛДНР, боевые вертолеты, БТР-ы и танки, например.
2. Республика Южный Судан. Сепаратюги еще те. Украина продает сепаратистам этой самопровозглашенной провинции Судана оружие, вундервафли и запчасти к ним.
3. Захват сомалийскими пиратами украинского судна Фаина рассказал нам о том, что украинские танки поставляются в республику Чад вооруженным силам ПОЖИЗНЕННОГО (дектаторо) демократического президента Идриса Деби. А тот передает их безвозмездно (за охрану американского нефтепровода в Дарфуре) дарфурским сепаратистам.
4. Китайские ЗРК FN6 закупленные у Украины и привезенные через Турцию умело используются суннитскими муджахидами Халифата Исламское Государство. Можно спорить. Но не со мной, а с агентством Франс Пресс. Груз был запеленгован в Гостомеле от имени киевского офиса конторы Dastan Еngeneering зарегистрированной на Украине.
5. Эритрейским сепаратистам (давно положившим хiй на Адисс-Абебу) через посредников Украина продает танки Т-72, несмотря на эмбарго ООН.
6. Украина продавала оружие государству-агрессору (Грузия), которым то пыталось помножить на ноль Южную Осетию.
7. Украинская военная техника продается коммунистической Северной Корее во главе с ее замечательным лидером Ким Чен Ыном с целью донесения до всего человечества жызненосных лучей Чучхэ.
8. Мне неудобно это говорить, но Украина продает оружие в коммунистический Кетай. Что? Демократический?
НЕ СМЕШЫТЕ МОИ СТОЯЧИЕ НОСКИ! Коммунистический блеать был с утра! С авианесущим Варягом и прочими когда-то секретными технологиями возмездия советских ревизионистов, которые китайские ТРУ марксисты-ленинцы-сталинцы-маоисты покупают ради копипиздинга и доработки напильниками.
9. Наконец апофигей АТО. Украина продает оружие государству-агрессору во главе с Путлером. С которым впрочем Украина имеет не только лишь дипломатические отношения но также и безвизовый режим. То есть стратегическое партнерство. В 2015 году Рашка заплатила за различные купленные украинские разуплотнители 72 миллиона долларов. Россия по данным Стокгольмского института SIPRI остается в тройке крупнейших покупателей украинского летального оружия, которое хунта никак не может купить у США.
10. А знаете, кто самый крупный покупатель украинского ЛЕТАЛЬНОГО оружия? Вы-таки будете смеяться, но именно те, кто СВОЕ летальное оружие Украине никак не хочут продавать. США. Правда покупают пендосы не огромных боевых человекоподобных роботов (ОБЧР) не нано-пушки и не плазмаганы. А вполне простые стрелковые ГАНЫ. Ежегодно на оружейный рынок СШП поставляется в среднем 5000 пистолетов и 30000 винтарей, которые (как сообщает Таймс) периодически позволяют разным интересным личностям успешно вышибать из тупых ординари убер-унтерменшей мозги, всякую б-гомерзкую ересть и прочую антинаучную дурь. На качество никто не жаловался. Советское, значит - отличное, так что после применения в кинотеатрах, кампусах, школах, больницах и просто на улицах
ОБИЖЕННЫМ НЕ УШЕЛ НИКТО.