Шопенгауэр
“Мир как воля и представление” 1, 295.
“Сознание поющего исполнено субъектам воли, то есть собственным волнением, - то это вышедшее на свободу у удолитворенное волнение(радость), то, чаще, - сдерживаемое(печаль), но всегда аффект, страсть, взволнованное состояние души. Наряду и в о одно и в то же время с этим поющий осознает себя, при виде окружающей его природы, как субъект чистого, чуждого воле познания, и несокрушимость, блаженный покой такового начинает контрастировать с влечением воли – вечно ограничиваемой, вечно испытывающей нужду: чувство такого контраста, собственно, и выражается в песне как целом и вообще составляет лирическое состояние. В этом состоянии. В этом состоянии чистое познание словно приближается к нам, избавляя нас от воления с его напором, - мы же послушно следуем, однако следуем все же всего лишь на мгновение, потому что снова и снова наше воление, воспоминание о наших собственных целях, отрывает нас от покойного созерцания, но вскоре красота окружения, в каком предстает перед нами чистое, чуждое воле созерцание вновь отвлекает нас от волнения, маня к себе. Поэтому и в песне, и в лирическом настроении воление(личная заинтересованность, цель) и чистое созерцание природного окружения чудесным образом смешиваются, сплетаясь друг с другом, между ними отыскиваются воображаемые сопряжения, субъективное настроение, аффект воли передается созерцаемому окружению, а последнее передает первым, в отражение, отблеск своих красок, и настоящие пение – это отпечаток такого-то смешанного и раздельного душевного состояния ”.

Ницше о словах Шопенгауэра.
“Рождение трагедии из духа музыки” 5.
Кто не заметит в этом описании, что лирика характеризуется в нем как искусство, осуществляемое неполно и несовершенно, достигающее своей цели лишь изредка и как бы скачком, даже как полуискусство, сущность которого будто бы состоит в том, что странным образом смешиваются между собой воление и чистое созерцание, то есть состояния неэстетическое и эстетическое? Мы же напротив того утверждаем, что вся противоположность, согласно которой, как мерилу, классифицирует Шопенгауэр различные искусства, - противоположность субъективного и объективного, - вообще неуместна в эстетике и что субъект, то есть волящий и способствующий достижению своих эгоистических целей индивид, может мыслиться лишь как враг – не как исток искусства. Постольку же, поскольку субъект – художника, он уже освободился от своей индивидуальной воли и сделался как средою, проходя сквозь какую подлинно-сущий субъект празднует свое искупление кажимостью. Потому что самое первое, что должно быть ясно для нас, в знак возвышения и унижения нашего, - так это то, что вся эта комедия искусства исполняется вовсе не ради нас, не ради нашего совершенствования и образовывания и что мы – отнюдь не настоящие творцы всего этого художественного мира, однако мы вправе допускать, что мы для подлинного творца такового – хотя бы образы и проекции, наделенные – в своем значении художественных творений – величайшим достоинством, какое нам подобает, - ибо лишь как феномен эстетический существование и мир могут быть оправданы на веки вечные, - между тем как, надо сказать, наше сознание подобного нашего значения едва ли отличается чем-то от того, каким обладают относительно битвы, изброженной на картине, написанные на полотне воины. Так что все наше знание об искусстве в сущности всецело иллюзорно, поскольку мы, как ведающие, вовсе не едины и не тожественны с тем существом, которое уготовляет себе вечное наслаждение как единый творец и единственный зритель в этой искусной комедии. Лишь по мере того, как гений сливается в акте художественного порождения с праисконным художникам мира, он что-то ведает об извечной сущности искусства, ибо в том своем состоянии он удивительным образам уподоблен жутковатому образу сказки – то существо могло вращать своими глазами и видеть самого себя; теперь он сам себе и субъект, и объект, в одно и то же время – поэт, актер, зритель.

Вов, да брось ты смотреть на эти статьи, и думать что авторы выучивают их наизусть как догмы и перед сном пересказывают. Они отнюдь не являются нормой мышление, и принципами творения. Тяжело себе представить Панка с Алиной Витухновской как они пляшут пьяненькие на дачи под ноты Венского Оркестра, или поют в караоке Шаляпина(при том музыка выдана в формате миди ))). Про рынок ты все верно описал, и нахуй не надо выдавать что то на блюдечке, рынок – рынком, там мало общего с искусством, и мы должны понимать в отличии от авторов рынка, ту иронию которая состоит в том что выдрессированный голос красивый девочки спел фразу: “Странное чувство по названием капуста” и девочку назвали творцом! Да пускай её хоть Скальдом или Саймом зовут ….
И не надо говорить что это искусство потому что девочка создала это от того что душа хотела …
Создается не от того что душа хочет а потому что ты хочешь, ибо только ты являешься сам себе и художник и зритель. И не ты или душа хочет создать а хочешь ты увидеть тобою же созданное. И этот нелепый предлог: “душа хотела” создает без гранные иллюзии вокруг творения, и сплошные потребители радуются тому что смогли реализовать абстракцию от фразы: “Писал не я, писали мной”, выдумав себе некий образ где душа взяла за шкирку поэта и макнула им в чернила … А на самом деле фраза несет в себе простую правду, то что человек не является машиной, рифмо-генератором и не штампует без прерывно стихи, а то что человек словил момент созерцания, всеми нами названный музой и сам захотел увидеть от себя же в итоге своё же творение ….
Так вот Вов, любитель искусства не должен прибегать домой и включать канал Культура или посещать вечера Поэтов. И плодить прочий культ: пенсне, указка, мемуары, камин, картины, Ренессанс, поэзия, красноречье и прочие аристократические манеры. Все это термины искусства ради искусства. Не возможно не физический, и тем более метафизический загнать нечто нематеръяльное в рамки.
Поэзии не нужна бумага, в шахматы можно играть и без доски, композиторы будучи глухими писали музыку, и я и ты видим сны.

“Любую неизвестную вам форму чувств вы тут же пытаетесь материализовать и изгнать прочь, не понимая того что, она всего лишь обернется в два экземпляра и не куда не будут изгнана, один экземпляр - в виде вирши, другой в виде вечной охоты за вашим невидимым "я".

А понять вы это не можете именно ФИЗИЧЕСКИЙ ....
А меня ВЫ, увы, осудили, за нарушение именно этих законов, законов физики.

Быть может, ВЫ созерцаете только лишь из за мелодии иероглифов? Тогда перечитайте свои тетради и осознайте, сколько выдуманных чувств вы породили в чужих мирах ...

Или быть может, ВЫ вечно пытаетесь увидеть себя от третьего лица, и видите себя рожденным в мире грусти и лишь из за этого вы в корень вашего духовного воспитания ставите перспективы аскета.

НО Я уверен, что вы верно НЕКОГДА не прочтете ваши собственные стихи, ибо они написаны на ином языке не доступным вашим мозгам, на выдуманном языке обмана.

А сейчас ВЫ должны сказать, что-то в духе: "Я не пишу, я плачу".

Но Я уверен, что ВЫ ПИШИТЕ, и пишите лишь для того, что бы быть поэтами, а не являетесь поэтами для того, что бы писать. “