Смех

Узкой тропою, сквозь изобилие
Лжи и скабрезных утех.
Шёл, падая от бессилия,
Изнасилованный народом смех.

На теле виднелись раны
От шуток до крайности плоских,
На лице нет былого румяна,
Лишь рубцы глубокие, броские…

В небе витала ухмылка,
Смех задыхался и кашлял,
Она, как жестокий стражник,
Сияла обжигающе, пылко…

Он шел по пустыни печали,
Песок её казался зыбок,
Туда, где море улыбок,
Где ему вот-вот полегчает.

Не устал он, измучен скорее,
Зноем грусти – палящего солнца.
Он бредёт, но всё же смеётся,
Ну а мы всё хмуреем, хмуреем…