На вид ей было лет 14, не больше, хотя если бы кто-то заглянул в подёрнутые рябью от упавших лунных лучей серые глаза, он может быть и понял бы, что это не так. Впрочем, я понял это слишком поздно, а может быть так до конца и не понял.
В тот вечер на небо выполз поистине гигантский диск Селены, словно бы неся с собой предзнаменование чего-то сказочного и непознанного, вдовес к обычным эмоциям вызываемым спутником старушки Земли.
Еле ощутимый бриз, нежно шевелящий её смоляные волосы, перекличка непонятных тварей в бамбуковой роще, эта грёбаная луна - всё было настолько романтично, что хотелось блевануть прямо вот здесь и сейчас.
Она обернулась, оторвав взгляд от некой точки в бескрайней пустоте космоса и обратила его на меня, кажется, поняв моё желание, отчего мне стало немного не по себе и захотелось вдруг сделать честные глаза - как будто опять меня тринадцатилетним поймали с сигаретой в школьном сортире, но прикосновение её всегда холодных рук избавило меня от этого воспоминания враз и навсегда.
- Как ты думаешь, когда я прихожу к звёздам, они счастливы меня видеть, или также как люди трясутся и пытаются завещать кому-то никогда не принадлежавшую им космическую пыль? - спросила она скаля левый клык.
- Думаю, у них чуть больше оснований верить в реинкарнацию, - сказал я подумав о чём-то совершенно другом.
- А ты, ведь ты же обрадовался увидев меня, неужели ты тоже веришь в эту чушь?
Я бы мог рассказать ей что верю в бесконечное продолжение всего сущего, но её холодная грация нагоняла на меня сладкую тоску, в которой бесследно растворялось любое убеждение, любая вера, любые сильные эмоции на какой-либо предмет, да и предметы становились аморфными и беспомощными - непонятно было, где например кончается луна и начинается небо, и если таки они где-то начинаются и кончаются, то происходит ли это таким же образом, отражаясь в её глазах, поэтому я просто закурил Винстона и выпустив дым в небо покачал головой. Это кажется развеселило её - она вскочила, ухватила меня за руку и повлекла за собой, едва касаясь ногами серебряных стеблей. Задыхаясь, я бросил окурок и он так и остался висеть в полу-метре над землёй, не дымя и не погасая. Также и мы - не дымя и не погасая, добежали до узкого ручейка пересекавшего серебряное поле нашей с ней мечты. В её руке вдруг появились песочные часы с белым песком.
- Смотри, сказала она, здесь чуть больше пяти миллиардов крупинок соли. Если их высыпать на землю, их будет носить ветер, долго, очень долго, но если тебе хватит упорства, ты сможешь собрать их и сложить обратно в эти часы и снова они будут пересыпаться туда-сюда, складывать сложные построения соляных горок, отмерять пространство и время. Но если высыпать их в ручей, то эти крупинки уже никогда не увидят стенки этих часов. Ты можешь собрать весь ручей по капле и высушить на солнце, кристализовать соль и размолоть её в примерно столько же крупинок, но это уже будут совсем другие крупинки, хотя и точно такие же. Всю память о себе, о часах и о том, почему они там оказались они отдадут ручью. Этот ручей - я. И соль бы давно перестала сыпаться, все обрели бы покой и единство во мне... Но всегда находится Прометей, готовый высушить ручей, и сейчас это ты - я узнала это как только ты обрадовался, - сказала она задумчиво глядя на бегущий поток, густой и красный, даже в лунном свете.
Я переборол вдруг колдовские чары её голоса, вспомнив наставления старика Дракайна и схватив за волосы всадил ритуальный нож под левую лопатку. Казалось, содрогнулось всё вокруг нас, потекли цвета в красную сторону спектра, время замедлилось невыносимо.. И всё это долгое мнгновение я смотрел в её глаза, держа бьющееся тельце на вытянутых руках, с каждой невыносимой миллиардной секунды понимая всё более отчётливо что она могла бы быть моей матерью, и от этого всё существо моё наполнилось необъяснимой нежностью, и слёзы потекли из глаз, мешаясь с кровью, хлыщущей из её ноздрей...
- Так ласково меня ещё никто не убивал, - прошептала она, силясь обнять за шею левой рукой.
- Как зовут тебя, - спросил я чтобы хоть как-то перебороть волнение.
- Кали, - был ответ и последнее слово покинувшие её уста. Последним своим движением она уронила часы на камень и соль высыпалась в ручей....

Прошло четверть миллиона лет... я сидел и рыдал при свете луны и соль моих слёз мешалась с солью в ручье, рядом стояли наполовину наполненые песочные часы, а работы был ещё непочатый край