А мне из всех вот эти нравятся-

**********
Тоска не будет больше моей любовью. Ярость, распутство,
безумие, я знаю все их порывы и знаю их поражения,это
бремя сбросил я с плеч. Оценим спокойно, как далеко
простирается моя невинность.

Больше я не способен просить моральной поддержки у палочного удара. Не считаю, что с тестем своим, Иисусом Христом,
отплываю на свадебный пир.

Я не узник своего рассудка. Я сказал: бог. Даже в спасенье
нужна мне свобода: но как добиться ее? Фривольные вкусы меня
покинули. Нет больше нужды ни в божественной любви, ни в
преданности. Я не жалею о веке чувствительных душ. Все имеет
свой смысл: и презрение и милосердие, поэтому я оставляю за
собой место на вершине ангельской лестницы здравого смысла.
Что же касается прочного счастья, домашнего или нет..нет,
не могу. Слишком я легкомыслен и слаб. Жизнь расцветает в
труде -это старая истина; однако жизнь, принадлежащая мне,
не очень весома, она взлетает и кружит вдалеке от активного
действия, столь дорогого современному миру.
Я превращаюсь в старую деву: нет у меня смелости полюбить
смерть!
Если бы небесный, воздушный покой и молитву даровал мне
господь как древним святым!Святые! Сильные!
Анахореты! Артисты, каких уж больше не встретишь!
Бесконечный фарс! Меня заставляет плакать моя невинность.
Жизнь -- это фарс, который играют все.

****************
Осень уже! Но к чему сожаленья о вечном солнце, если ждет
нас открытие чудесного света,вдали от людей, умирающих в
смене времен.Осень. Наша лодка, всплывая в неподвижном тумане,
направляется в порт нищеты, держит путь к огромному городу,
чье небо испещрено огнями и грязью. О, сгнившие лохмотья, и
хлеб, сырой от дождя, о опьяненье, о страсти, которые меня
распинали! Неужели никогда не насытится этот вампир,
повелитель несметного множества душ и безжизненных тел,
ожидающих трубного гласа? Я снова вижу себя покрытым чумою и грязью, с червями на голове, и на теле, и в сердце; я вижу
себя распростертым среди незнакомцев, не имеющих возраста и
которым неведомы чувства... Я мог бы там умереть...
Чудовищные воспоминания! Ненавистна мне нищета!
И меня устрашает зима, потому что зима-это время комфорта.
Иногда я вижу на небе бесконечный берег, покрытый
ликующими народами. Надо мною огромный корабль полощет в
утреннем ветре свои многоцветные флаги. Все празднества, и
триумфы, и драмы я создал. Пытался выдумать новую плоть, и
цветы, и новые звезды, и новый язык. Я хотел добиться
сверхъестественной власти. И что же? Воображенье свое и
воспоминанья свои я должен предать погребенью! Развеяна
слава художника и создателя сказок!
Я, который называл себя магом или ангелом, освобожденным от
всякой морали,-я возвратился на землю, где надо искать
себе дело, соприкасаться с шершавой реальностью. Просто
кестьянин!
Может быть, я обманут? И милосердие-сестра смерти?
В конце концов я буду просить прощенья за то, что питался
ложью. И в путь.
Но ни одной дружелюбной руки! Откуда помощи ждать?
**************
Да! Новый час, во всяком случае, очень суров.
Я могу сказать, что добился победы; скрежет зубовный, свист
пламени, зачумленные вздохи все дальше, все тише. Меркнут
нечистые воспоминания. Уходят прочь мои последние
сожаления,-зависть к нищим, к разбойникам, к приятелям
смерти, ко всем недоразвитым душам.
-Вы прокляты, если б я
отомстил...

Надо быть абсолютно во всем современным.

Никаких псалмов: завоеванного не отдавать. Ночь сурова! На
моем лице дымится засохшая кровь, позади меня-ничего,
только этот чудовищный куст. Духовная битва так же свирепа,
как сражения армий; но созерцание справедливости-
удовольствие, доступное одному только богу.

Однако это канун. Пусть достанутся нам все импульсы силы и
настоящая нежность. А на заре, вооруженные пылким терпеньем,
мы войдем в города, сверкающие великолепьем.

К чему говорить о дружелюбной руке? Мое преимущество в том,
что я могу насмехаться над старой лживой любовью и покрыть
позором эти лгущие пары,-ад женщин я видел!И мне будет
дозволено обладать истиной, сокрытой в душе и теле.
*************
Как снег прекрасная Офелия! О фея!
Ты умерла, дитя! Поток тебя умчал!
Затем что ветра вздох, с норвежских гор повеяв,
Тебе про терпкую свободу нашептал;

Затем что занесло то ветра дуновенье
Какой-то странный гул в твой разум и мечты,
И сердце слушало ночной Природы пенье
Средь шорохов листвы и вздохов темноты;

Затем, что голоса морей разбили властно
Грудь детскую твою, чей стон был слишком тих;
Затем что кавалер, безумный и прекрасный,
Пришел апрельским днем и сел у ног твоих.

Свобода! Взлет! Любовь! Мечты безумны были!
И ты от их огня растаяла, как снег:
Виденья странные рассудок твой сгубили,
Вид Бесконечности взор погасил навек.
**********

Она была полураздета,
И со двора нескромный вяз
В окно стучался без ответа
Вблизи от нас, вблизи от нас.

На стул высокий сев небрежно,
Она сплетала пальцы рук,
И легкий трепет ножки нежной
Я видел вдруг, я видел вдруг.

И видел, как шальной и зыбкий
Луч кружит, кружит мотыльком
В ее глазах, в ее улыбке,
На грудь садится к ней тайком.

Тут на ее лодыжке тонкой
Я поцелуй запечатлел,
В ответ мне рассмеялась звонко,
И смех был резок и несмел.

Пугливо ноги под рубашку
Укрылись: "Как это назвать?"
И словно за свою промашку
Хотела смехом наказать.

Припас другую я уловку:
Губами чуть коснулся глаз;
Назад откинула головку:
"Так, сударь, лучше... Но сейчас

Тебе сказать мне что-то надо..."
Я в грудь ее поцеловал,
И тихий смех мне был наградой,
Добра мне этот смех желал...

Она была полураздета,
И со двора нескромный вяз
В окно стучался без ответа
Вблизи от нас, вблизи от нас.
(мда..Тогда ЭТО происходило не так пошло,как сейчас )