| активный пользователь
Posts: 26,619
Join Date: Jan 2002 Location: Москва | "Может, не все люди - братья?"
Юрий ВАСИЛЬЕВ, спецкор "МН"
Здесь - только две истории этой страшной московской ночи. Первой ночи осажденного «Норд-Оста» и родных и друзей заложников, расположившихся в ожидании конца кошмара на той же улице, где и концертный зал - в спортзале ПТУ № 190.
Таких историй сегодня было гораздо больше - минимум сто: именно столько человек собралось в этом спортзале в первую ночь. И, скорее всего, эти истории когда-нибудь будут рассказаны и написаны. В другие дни, в другой атмосфере и за другими окнами - в которые не будут заглядывать камеры, улавливающие каждое движение на лицах родственников осажденных.
Но пока - первый день после первой ночи: камеры у окон, спецназ у входа, тотальная бессонница у всех. И - две первые истории.
24.10.2002, 04.00
Спортзал бурлит: очередная дочь (жена, брат, отец, мать) прозвонилась из осажденного ДК шарикоподшипникового завода на волю. Такие звонки звучат по разу в полчаса. Кто-то просит передать с воли туркменский паспорт, потому что иностранцев террористы вроде бы выпускают в первую очередь. Кто-то строго - так, что через трубку окружающим слышно - указывает на то, что «пора, папа, идти домой, а то ребенка укладывать некому». А одна из женщин, сидящих под прицелом, передает свежайшую шутку, выдуманную «норд-остовцами» в заточении: оказывается, теракт заказали продюсеры недавно стартовавшего мюзикла «Чикаго».
- У нас до сих пор три четверти зала приходит, а нам больше года. Так что, конкуренты мы с Киркоровым, - пояснил буфетчик Андрей. Он ждет свою жену, Ольгу Трейман. Пару часов назад объявлено, что террористы ее выпустили (Оля - на последнем месяце). Однако - ни слуху, ни духу: явно задержали на фильтрационном пункте. Потому говорим об отвлеченном - ну хотя бы о работе Андрея и Ольги.
Правда, и тут совсем отвлеченно поговорить не удается. Вскоре выясняется, что с едой в ДК совсем туго. На круг - два-три подноса бутербродов и море выпивки: бренди, виски, пиво...
Но тут приходит Ольга. Обнялась со всеми, поцеловала вздрогнувшего Андрея и разрыдавшуюся маму, ответила на вопросы очередного следователя, - и тут же вернулась в мир, окружавший ее до позднего вечера 23.10.2002.
- Ой, блин... и винить-то некого, - Оля сидит на подоконнике, укутав себя в две куртки, и улыбается, глядя на живот. - Могла еще на прошлой неделе в декрет уйти. Так нет же, решила еще чуток поработать. И ты мне ничего не подсказал, сердце мое? - тычет Оля в бок мужа Андрея. Тот коротко хохочет.
- А на «Чикаго» трудиться после декрета пойдешь? - подначивает Ольгу Александр, тоже коллега по норд-остовскому пищеблоку. Саша ждет свою девушку, Катю - еще одну буфетчицу: та не беременна, и террористы ее не отпустили.
- Не-ет, - смеется Оля. Они все - и освобожденная, и ее родные, и ожидающие своих родных из плена - вообще держатся исключительно.
- Поехали, Олечка? Машина стоит, ждет, - зовет мама, Тамара Николаевна.
- Нет, ма, будем Катю ждать. Я обещала ей дождаться.
Тамара Николаевна занимает место подле дочери. Рядом - Катин Саша и Олин Андрей.
Когда я под утро уходил из спортзала, они так и сидели. Ждали Катю. А разговор у них шел на тему второго акта мюзикла «Норд-Ост», прерванного в самом своем начале вторжением террористов:
- Представляете, что будет, если после всего наши артисты доиграют спектакль до конца? Это же самый длинный мюзикл получится, в книгу Гиннеса попадем!..
24.10.2002, 05.40
- Пишу письмо российскому президенту Путину. Не поможете? А то мыслей никаких, все убежали...
Светлана Дроздова ждет со спектакля 25-летнего сына Романа. Он, по признанию матери, человек рабочий, а сама она работает в области культуры: администратор в одном из заводских клубов - вроде того ДК шарикоподшипникового завода, где идет «Норд-Ост». Но про сына Романа Светлана Борисовна рассказывать не хочет, потому что для нее главное - написать письмо. Которое, по ее словам, готовы подписать многие из присутствующих.
- Послушайте-ка, молодой человек: «Мы, родители, дети, близкие, из ночного спортзала возле концертного зала с заложниками»... Я специально такую рифму смысловую сделала, потому что мы ведь в спортивном зале детей со спектакля ждем, правда ведь? Так вот: «...зала с заложниками, обращаемся у Вам с просьбой использовать наши общие усилия в разрешении нашей общей беды». Ведь она общая - и у нас, и у детей наших, и у тех, кто захватил их. Ведь у них не было другого выхода, правда? Их там, в Чечне, тоже убивают... Отсюда - наша первая просьба к президенту России Путину, послушайте. «Во-первых, просим Вас дать нам возможность самим изучать возможность мирного урегулирования в Чечне». Нет, две «возможности» звучат плохо. Подскажите, на что заменить одну из них? Вторую - на «пути»... спасибо. «Пути мирного урегулирования в Чечне. Тогда для тех, кто захватил наших близких, появится надежда на будущее». Опять плохо: «надежда на будущее» - масло масляное. О, нашла: «появится спасительная надежда». Как вам?
- ...
- Мне тоже так больше нравится. Дальше работаем, не отвлекаемся. Здесь надо что-то делать, молодой человек, а то свихнуться можно. «Во-вторых, мы хотели бы непосредственно участвовать в миротворческих делах. То есть, выполнять свои христианские обязанности: возлюбить ближнего своего и прощать врагов своих». И вот еще надо приписать так: «Если для наших целей понадобятся деньги - думаю, нас в беде не оставят. Ради того, чтобы не было крови с обеих сторон». Потому что все люди братья, и эту войну давно пора было кончать!..
Как раз при этом на экране обозреватель РТР выдал фразу на тему «возможность выкупа заложников рассматриваться не будет». Измученный зал выдохнул нечто непечатное.
И лишь Светлана Борисовна Дроздова, мать 25-летнего Романа, посмотрела на телевизор предельно разумным, осмысленным взглядом, Таким, какой бывает лишь у достигших предела собственного разума. И сказала:
- А может, не все люди - братья? |