Hip-Hop.Ru - Reback - Март (Проза)

Во мне не осталось ничего живого, ничего настоящего! Вот эта прозрачная горькая жидкость добивает во мне человека. Я сам наливаю себе ещё одну рюмку и выпиваю её, не закусывая. Сегодня вечером я опять напьюсь. И напьюсь один, в полном одиночестве. Хотя позвольте! Как же это одиночество может быть полным, если оно пустое? Чушь! Человек, который первый раз сказал это, либо никогда не был одинок, либо был глух.
Сегодня я смотрел очередную дурацкую программу по НТВ, где рассказывалось о самоубийствах. Мне сразу стало страшно, что я по пьяни перепутаю дверь с окном и выйду не туда. Потому закрыл все ставни, перед тем как садиться на кухне и пить. То есть смерть моментальная мне страшна, а убивать себя медленно и размеренно я вполне готов. И делаю это с удовольствием! Я наливаю себе очередную рюмку водки, смотрю в окно, и ко мне приходит осознание марта. Мне становится тошно, потому что погода такая же слякотная и скотская, как тогда, в тот проклятый дьяволом день!..

Я ехал с работы на машине поздно вечером, как вдруг увидел стоящую на остановке молоденькую девочку с мокрыми волосами и в разодранном платье. Я поймал её молящий взгляд и позвал к себе в салон. Она промёрзла и её жутко колотило. Я достал из бардачка фляжку с коньяком и протянул ей: «Пей, это немного поможет». Она кивнула и, сжав в обеих руках фляжку, начала пить жидкость маленькими жадными глотками, морщась.
– Ну, тебе стало получше, девонька? Как тебя хоть зовут то? – поинтересовался я.
– Катя. Спасибо вам…
– Да ты что… Что стряслось то, расскажешь?
Я только сказал и сразу слёзы у неё накатились. А сама она черноокая, красивая, и волосы вьются от природы – кудрявые. Смотрит она на меня большими мокрыми глазами своими, а сказать ничего не может. Видно так ей больно и обидно стало за себя, что сил на слова не осталось. Она мне в плечо упёрлась и плачет. Мне вести машину стало неудобно, говорю ей «Успокойся», а она ещё пуще рыдает. Остановился на обочине, отстегнул ремень и посмотрел на неё:
– Ну, что стряслось?
– Я… я… шла домой, а они… – всхлип –…
– Изнасиловали?..
– Д…а…да!
– Сволочи. Ты их знаешь? – поинтересовался я, как у меня зазвонил телефон: это была моя любовница – Извини, мне звонят.
– «Алло. Да, я уже подъезжаю. Тут кое-что произошло. Я перезвоню. Целую. Пока.
Катя успела немного успокоиться»
– Так… – продолжил я – ты знаешь их?
Я завёл машину, и мы тронулись.
– Да. Я смогла убежать… но… они сказали, что найдут меня.
– Хм. Слушай, тебе надо успокоиться. Где ты живёшь?
– Они там… домой нельзя – там они.
– Уфф… Что же делать… А милицию вызвать?
– Нет. Нет!
И в слёзы. Блестящие капли текли по её румяным от коньяка щекам. Я приобнял её и просто пожалел. Но мой телефон вновь зазвучал. И это снова была она.
– «Алло. Я не могу сейчас разговаривать. Еду, еду. Да, скоро буду. Не кричи. Потом всё объясню. Всё. Пока»
Катя облокотилась лбом в стекло, по которому бежал дождь.
– Слушай, Кать, мне надо домой. Давай я завезу тебя в какую-нибудь гостиницу, а завтра мы что-нибудь придумаем?
Но она молчала.
– Кать.
– Я боюсь…
– Но это единственный выход… Сейчас уже очень поздно и все мои знакомые, которые могли бы помочь, спят.
– Не оставляйте меня. – она вцепилась мне в рукав – вы моя единственная надежда…
Я глубоко вздохнул и выдохнул:
– Не знаю что делать. Давай я посажу тебя в кафе, и скоро вернусь. Я быстро.
Тут телефон опять навязчиво зазвонил:
– «Я уже около дома! Сейчас буду»
Мы зашли с ней в одну из уютных круглосуточных кафешек, заказал ей кофе и уехал домой.
Дома соврал жене, что мне нужно по каким-то там делам, связанным с работой. Она поверила\не поверила – мне было наплевать. Я вырвался из дома и побежал к той кафешке, где сидела Катя – главное событие всей моей осени. Бежал и представлял\, как буду жалеть её. Как устрою новую жизнь этому юному созданию…
Но в кафе её уже не было.
Улица была пуста по всей длине.
Удар.

И теперь я – пьянь. Человек, который не спас человека – чистое создание. Она рыдала мне в плечо, а я разменивался на какие-то телефонные звонки. Я не спас! Я – её последняя надежда – кинул одну в кафе. Уверен, что эти сволочи поймали её и доделали своё грязное дело. А я стоял как дурак посреди пустой улицы и топал в мокрый асфальт. Кусал себе локти, как обезумевший овод и не дотягивался. Рвал волосы, кричал, ругался. И этот чёртов дождь! Как будто кроме него ничего не существует…
Я наливаю себе очередную рюмку водки, смотрю в окно и плачу.