Hip-Hop.Ru - шизофрения

не все сумасшествием объясняется, друзья...
есть замечательная книжка Оливера Сакса, записки врача как раз о таких людях "Человек, который принял жену за шляпу" называется
вот пример текста

Цитата:

Человек, который принял жену за шляпу Профессор П., заметная фигура в
музыкальном мире, на протяжении многих лет был известным певцом, а затем преподавал музыку в консерватории. Именно там, на занятиях, впервые стали проявляться некоторые его странности. Случалось, в класс входил ученик, а П. не узнавал его, точнее, не узнавал его лица. Стоило при этом ученику заговорить, как профессор тут же определял его по голосу. Такое случалось все чаще, приводя к замешательству, смятению и испугу -- а нередко и к ситуациям просто комическим. Дело в том, что П. не только все хуже различал лица, но и начинал видеть людей там, где их вовсе не было: то искренне он принимал за ребенка и гладил по голове пожарный гидрант или счетчик на автостоянке, то обращался с дружескими речами к резным мебельным ручкам, изрядно удивляясь затем их ответному молчанию. Вначале все, да и сам П., только посмеивались над этими чудачествами, считая их просто шутками. Не он ли всегда отличался своеобразным чувством юмора и склонностью к парадоксам и проказам дзен-буддистского толка? Его музыкальные способности оставались на прежней высоте; он был здоров и чувствовал себя как никогда хорошо; промахи же его представлялись всем настолько незначительными и
забавными, что их никто не принимал всерьез.
Подозрение, что тут что-то не так, впервые возникло года через три, с
развитием диабета. Зная, что диабет дает осложнения на глаза, П. записался на консультацию к офтальмологу, который изучил его историю болезни и тщательно обследовал зрение. "С глазами все в порядке, -- заключил специалист, -- но есть проблемы со зрительными отделами мозга. Моя помощь тут не нужна, но следует показаться невропатологу". Так П. попал ко мне.
В первые же минуты знакомства стало очевидно, что никаких признаков
слабоумия в обычном смысле нет. Передо мной находился человек высокой культуры и личного обаяния, с хорошо поставленной, беглой речью, с воображением и чувством юмора. Я не мог понять, почему его направили в нашу клинику.
И все же что-то было не так. Во время разговора он смотрел на меня,
поворачивался ко мне, но при этом ощущалось некое несоответствие -- трудно сформулировать, в чем именно. Порой казалось, что он обращен ко мне ушами, а не глазами. Взгляд его, вместо того чтобы сосредоточиваться на мне -- разглядывать и обычным образом "ухватывать" видимое, неожиданно фиксировался то на моем носу, то на правом ухе, то чуть пониже на подбородке и затем снова выше, на правом глазу. Возникало впечатление, что П. узнавал и даже изучал мои отдельные черты, но не видел при этом целого лица, его изменяющихся выражений, -- не видел меня целиком. Не уверен, что я тогда
полностью отдавал себе в этом отчет, но чувствовалась некая дразнящая
странность, некий сбой в нормальной координации взгляда и мимики. Он видел, он исследовал меня, и тем не менее...
-- Так что же вас беспокоит? -- спросил я наконец.
-- Лично я ничего особенного не замечаю, -- отвечал он с улыбкой, -- но
некоторые считают, что у меня не все в порядке с глазами.
-- А вам как кажется?
-- Явных проблем вроде нет; правда, время от времени случаются
ошибки...
Тут я ненадолго вышел из кабинета, чтобы поговорить с его женой, а
когда вернулся, П. тихо сидел у окна.
При этом он не смотрел наружу, а, скорее, внимательно прислушивался.
-- Дорожное движение, -- заметил он, -- уличные шумы, далекие поезда --
все это вместе образует своего рода симфонию, не правда ли? Знаете, у
Онеггера есть такая вещь -- "Pacific 234"?
Милейший человек, подумал я. Какие тут могут быть серьезные нарушения? Не разрешит ли он себя осмотреть?
-- Конечно, доктор Сакс.
Я заглушил свою (и, возможно, его) озабоченность успокоительной
процедурой неврологического осмотра -- мускульная сила, координация
движений, рефлексы, тонус... И вот во время проверки рефлексов (слабые
отклонения от нормы с левой стороны) случилась первая странность. Я снял
ботинок с левой ноги П. и поскреб ему ступню ключом -- обычная, хоть с виду
и шутливая, проверка рефлекса, -- после чего извинился и стал собирать
офтальмоскоп, предоставив профессору обуваться самому. К моему удивлению, через минуту он еще не закончил.
-- Нужна помощь? -- спросил я его.
-- В чем? -- удивился он. -- Кому?
-- Вам. Надеть ботинок.
-- А-а, -- сказал он, -- я и забыл про него. -- И себе под нос
пробормотал: -- Ботинок? Какой ботинок?
Казалось, он был озадачен.
-- Ваш ботинок, -- повторил я. -- Наверно, вам все же стоит его надеть.
П. продолжал смотреть вниз, очень напряженно, но мимо цели. Наконец
взгляд его остановился на собственной ноге:
-- Вот мой ботинок, да?
Может, я ослышался? Или он недосмотрел?
-- Глаза, -- объяснил П. и дотронулся до ноги. -- Вот мой ботинок?
-- Нет, -- сказал я, -- это не ботинок. Это нога. Ботинок -- вот.
-- Ага! Я так и думал, что это нога.
Шутник? Безумец? Слепец? Если это была одна из его странных ошибок, то с такими странностями мне встречаться еще не приходилось.
Во избежание дальнейших недоразумений, я помог ему обуться. Сам П.
казался невозмутимым и безучастным; возможно, все это его даже слегка
развлекало.
Я продолжил осмотр. Зрение было в норме: профессору не составляло труда разглядеть булавку на полу (правда, если она оказывалась слева от него, он не всегда ее замечал).
Итак, видел П. нормально, но что именно? Я открыл номер журнала
"National Geographic" и попросил его описать несколько фотографий.
Результат оказался очень любопытным. Взгляд профессора скакал по
изображению, выхватывая мелкие подробности, отдельные черточки, -- точно так же, как при разглядывании моего лица. Его внимание привлекали повышенная яркость, цвет, форма, которые он и комментировал по ходу дела, однако ни разу ему не удалось ухватить всю сцену целиком. Он видел только детали, которые выделялись для него подобно пятнышкам на экране радара. Ни разу не отнесся он к изображению как к целостной картине -- ни разу не разглядел
его, так сказать, физиогномики. У него напрочь отсутствовало представление о пейзаже и ландшафте.
Я показал ему обложку с изображением сплошной поверхности дюн в пустыне Сахара.
-- Что вы тут видите?
-- Вижу реку, -- ответил П. -- Небольшую гостиницу с выходящей на воду
террасой. На террасе обедают люди. Там и сям -- разноцветные зонтики от солнца.
Он смотрел (если это можно так назвать) сквозь обложку в пустоту,
измышляя несуществующие подробности, словно само их отсутствие на фотографии вынуждало его воображать реку, террасу и зонтики.
Вид у меня наверняка был ошеломленный, в то время как П., похоже,
полагал, что хорошо справился с задачей. На лице его обозначилась легкая улыбка. Решив, что осмотр закончен, профессор стал оглядываться в поисках шляпы. Он протянул руку, схватил свою жену за голову и... попытался приподнять ее, чтобы надеть на себя. Этот человек у меня на глазах принял жену за шляпу! Сама жена при этом осталась вполне спокойна, словно давно привыкла к такого рода вещам...