ia prosto skaju
o b a l d e n n o !!!!!!!
hochu eshe!!

Ли, я всегда знал, что ты пишешь здорово, но чтобы так!!! Оч форма почему-то нравится

коляаниматор, не перед сном, скажем, а непосредственно во время Благодарю.

Спасибо, rushna.

Спасибо, mad bomber, большущее! Этот стиль мне тоже по душе. Будем эксперементировать? Будем.

- Шутить изволите?
- Да-а, шутим-шутим.

Несерьезная вещь, написанная через 10 минут после произошедшего.

Амур – мазила!

В одном такси они ехали рядом.
Он осмотрел ее взглядом:
«Да, ничего такая…
Смешная».
Смешная!!! Опять смешная!!!
Нет же, нет! Другая!
Она озорная!
«В жопу ваши стереотипы», -
Думает, - в жопу принципы!
Надоело улыбаться подстать
Образу чьей-то мысли.
Стоять! Бояться! –
Дрожит от злости ее тело.
Ее убеждали стараться
Во всем, но чего хотела
Не добилась она. Не добилась!
Кого любила – возненавидела,
Кого жалела – забыла,
Ищущего прокляла,
Ждущего простила…
Нет, не винила она его,
Не винила ни в чем.
Они ехали просто рядом.
Она дышала его воздухом,
Она заглатывала ртом
Его запахи. Он молчал.
Молчали все. Дайдо звучала.
И было тесно в машине:
Толстая женщина в середине
Придавила Их, вытеснив к дверям.
Теперь только и оставалось,
Что смотреть по сторонам
И дышать, вытирая стекла.
Девушка, явно его знакомая, вышла вскоре.
И, слава Богу. Лишняя.
Она Ее чем-то смущала.
А та попрощалась, вышла.
«Пошла нафиг», - думалось,
«Не больно-то заскучаем!»
А тело затекало и жарко
Было Ей в пальто и Ему
На той стороне баррикад.
Да, Они вели войну.
А тетка эта – негласный солдат
Вылезать еще не собиралась.
Стоп. Голос. «Не его ли?» –
Размышляла, - «приятный…
Уходишь? Уже? Позорный!!!»
Остановка возле бара.
«Э-эх, бродяга, туда тебе и дорога!»
Заплатил милый. Выходит.
«Все. Предали. Опять. Засада!
Стреляй по ним, братва!!!»
Нахмурилась.
«Выбить стекло может?
Пожалуй, не надо».
Уходит. Ми-илый.
«У него красивые руки…
Таксист только противный.
Ну да ладно». Машина тронулась.
Злость ушла. Настала скука.
Грустно.
Тесно.
«Какого черта ты верности
Ждала от него. Ха, тупость…»
Вышла женщина, наконец.
Сначала радость.
Ликование.
Потом отчаянье.
Одиночество.
Серость.
Тут «маршрутка» снова остановилась.
Открыл дверь кто-то, сел.
На улице стало еще темнее.
Показались на горизонте знакомые:
Магазинчик, дома темно-красного
Кирпича. Пора выходить!
«Свобода, - кричит, - свобода!»
Проскользнула улыбка под небосводом,
Засияла: «О, Боги! Наконец, я дома!»
На этот раз стороной прошла стрела Амура…

Февраль.

а мне стало грустно ......
красиво и грустно всё это....

С грустью поэт один ложится,
В печали художник другой встает.
Какой всевышний их поймет?
Какое божество позволит к небу взвыться?

сильно, с чувством с расстановкой, с душой

красава, 5 баллов.

Сэнкъю вэри мач...