С википедевской
статьи + мои комментарии-измышления
- И когда пришли на место, называемое Лобное, там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону. Иисус же говорил: Отче! прости им, ибо не знают, что делают (Лк. 23:33-34) (слова обращены к Богу Отцу)
Допускаю с высокой вероятностью, что Иисус мог такое сказать
- И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк. 23:42-43) (слова обращены к благоразумному разбойнику)
Не верю в такой диалог. Откуда разбойник мог знать про Царствие Божие? Слышал проповедь Христа до распятия? То есть виделся с Ним раньше? Или Христос начал проповедовать во время мучений на кресте? А разбойник прям весь проникся. Бред
- …говорит Матери Своей: Жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! (Ин. 19:26-27) (слова обращены к Богородице и Иоанну Богослову, любимому ученику Иисуса)
Не верю в такой диалог, слишком киношно и слезливо
- около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или́, Или́! лама́ савахфани́? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? (Мф. 27:46) (тоже у Марка — Мк. 15:34; слова обращены к Богу Отцу)
Вики гласит, что это слова из Псалтиря. Проверил – так и есть. Кричать в муках фразы из книжки? А Христос Псалтирь точно читал. Нет, чё-то не верится мне уже в это. Просто раньше я не знал, что это цитата из Ветхого Завета. Век живи – век учись
- После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду (Ин. 19:28) (слова обращены к воинам, стоявшим у креста)
99%, что Иисус мог такое сказать
- Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух (Ин. 19:30) (слова обращены к народу)
Не верю, пафосно звучит, натужно
- Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух (Лк. 23:46) (слова обращены к Богу Отцу)
Ну мог подобное сказать, да. Как-никак человек с жизнью прощался, тут и не такое заорёшь
Подытожу. Иисус был религиозным человеком и во время смертных мук на кресте вряд ли бы стал обращаться к народу, родственникам или разбойникам. Только к Отцу. Единственная просьба, с которой он мог обратиться к людям (солдатам): «Жажду»