| motown | 8 января 2006 14:56 |
Очень интересно пишет о Майкле Джэксоне человек, работавший у него водилой!:)
В 1992 году я четыре месяца был шофёром Майкла Джэксона во время его турне Dangerous. Вернее, я не водил его личную машину (миниавтобус, устроенный так, что он может в нём есть и спать, если нужно), я был водителем одной из двух машин эскорта, возил его охрану. Моя работа началась в Мюнхене.
Однажды моя рация запищала, меня вызывал Стэн, водитель другой машины эскорта; "Кейт, - сказал он, - что там у нас позади происходит?" За нами гнались байкеры, сперва всего двое, потом их стало больше, около полусотни. Они окружили нас и попытались оттеснить автомобили эскорта от миниавтобуса. Тогда я и Стэн договорились разъехаться по сторонам дороги, а затем сойтись позади машины Майкла буквой V - это заставило байкеров снизить скорость, они в ярости орали на нас и осыпали проклятиями. Мы держали строй, пока им не надоела погоня и они не отстали. Майкл в это время спал, он так и не узнал о том, что случилось.
Я смог толком познакомиться с Майклом только в Риме. Майкл собирался съездить во Флоренцию, где он хотел приобрести картину. Но возле отеля в Риме собралась толпа, и чтобы он мог выбраться, его охрана подготовила несколько машин к выезду - в какую на самом деле сядет Майкл, будет решено в самый последний момент. Начальник охраны Майкла вызвал меня по рации и сказал: "Кейт, это твоя машина, мы идём", - и через минуту появились Майкл и его друг, я помог им сесть в машину, и с нами еще была дочь концертного промоутера. Майклу понадобилась всего пара секунд, чтобы пройти от отеля до машины, но его заметили, и машину тут же окружили. Оказалось, что кто-то забрал шляпу приятеля Майкла, и Майкл стал просить остановить машину и вернуть шляпу, но это уже было просто небезопасно, мы должны были срочно ехать. Идея была в том, чтобы отъехать от отеля, несколько раз повернуть направо по улицам и вернуться на прежнее место, где к нам присоединится охрана. Но поток машин на улицах Рима был таким плотным, что мне несколько раз пришлось повернуть не туда, и наконец я понял, что заблудился. А у меня в машине Майкл Джэксон - и никакой охраны, чтобы защитить его. "Я заблудился", - сказал я. "Ладно, - отозвался Майкл своим мягким голосом. - Что будем делать?" Девушка рядом со мной была менее спокойной. "Возвращайся в отель! - вопила она. - Что если Майкла кто-нибудь узнает, это же будет катастрофа!" Она была права. Фэны могут не иметь дурных намерений, но всё равно всё кончается крайне опасной ситуацией; к тому же, после гибели Джона Леннона, каждой знаменитости приходится быть максимально осторожнее. Мы решили возвращаться в отель, и я стал искать дорогу. Майкл был спокоен, но я чувствовал его напряжение. Наконец я смог добраться до отеля, но возникла другая проблема. Когда я подъехал, Майкл лежал на полу машины, снаружи его было не видно. Но между автомобилем и дверями отеля было около десяти метров - ближе мешали подъехать припаркованные машины - и ни единого охранника вокруг. "Майкл, - сказал я, - нам придётся бежать. Готовься". Девушка пошла вперёд, предупредить охрану отеля. Я открыл Майклу дверь, он выпрыгнул из машины, я обхватил его одной рукой, другой прикрывая его от глаз публики, и мы помчались к отелю. Фэны поняли, кто вышел из машины, толпа мгновенно бросилась к нам. Мы влетели в отель через вращающиеся двери, и охрана немедленно их заблокировала.
Я пошёл в свой номер и начал упаковывать вещи, уверенный, что буду немедленно уволен. Тут пришёл мой начальник. "Что ты делаешь?" - спросил он. "Шмотки собираю, мне пора домой, разве нет?" "Шутишь? - откликнулся мой босс. - Ты в одиночку доставил его в отель целым и невредимым, он тебя очень хвалит".
Когда я поближе познакомился с Майклом, то понял, что люди говорят о нём правду: он потерял своё детство и так и не смог примириться с этим. Несмотря на его талант в бизнесе, в нём есть некая странная уязвимость, вам почти хочется обнять его и сказать ему, чтобы он берёг себя - а я бы не назвал себя сентиментальным человеком. Майкл любит игрушки, если в городе был большой магазин игрушек, мы знали, что рано или поздно нам туда ехать, и он тратил тысячи на игрушки. Покупал наборы для фокусов, радиоуправляемые машинки, которые потом гонял по комнатам отеля. Большинство игрушек передавалось в ближайший детский дом, он оставлял себе только несколько.
Вместе с Майклом путешествовал его юный друг, и ни у кого не возникало вопросов. Наблюдая их отношения вблизи, я могу заверить, что ничего неподобающего между ними не было. Я никогда не верил обвинениям. В первую очередь потому, что Майкл настолько подлинно хороший человек, что просто неспособен на то, в чём его обвиняли. Я видел, что к своему другу он относится как старший брат. Я счастлив, что теперь у Майкла есть свои дети и он может наслаждаться детскими играми с ними.
Но несмотря на невероятное дружелюбие и мягкость характера Майкла, все его люди боятся его. Майкл знает это, но не понимает, что ему делать с этим. О проблемах ему сообщают через Билла Брэя, его начальника охраны, потому что у людей не хватает смелости самим сказать Майклу, что что-то идёт не так. Чем ты знаменитее, тем больше люди боятся тебя. Только Билл, проработавший на Майкла 30 лет, не боится его, и всякий раз, когда он рассказывал Майклу, что от него опять что-то скрывают, Майкл говорил возмущённо: "Почему он сам не сказал мне?!" Я и сам его побаивался, но всё же относился к нему нормально, и поэтому, наверное, мы подружились.
Он был восхищён мои акцентом кокни [специфический выговор шотландцев, живущих в Англии]. "Привет, кореш, как дела?" - влезая в машину, он пытался копировать мой сленг. "Привет, Майкл, как дела?" - ответил я ему, имитируя его мягкий голос, и он счёл это ужасно смешным. "Ой, кореш, - говорил он, - расскажи мне про рифмованный сленг кокни". Я начал учить его. "Как будет сказать рифмованным сленгом - лесенка?" "Фрукты и песенка". И так продолжалось бесконечно; потом я купил ему книгу про рифмованный сленг, от которой он был в восторге. Он часами читал её, сидя в машине, и хихикал, когда ему попадалось что-то особенно забавное. Однажды он повернулся ко мне и заявил: "Я сижу в ла-ди-да!" "Что, Майкл?" "Ла-ди-да! - повторил он победно. - Это машина!"
...Иногда мне позволялось то, на что другие бы не отважились. Как-то раз в отеле я пошёл в бассейн, и обнаружил там охрану Майкла у дверей, это означало, что Майкл как раз в бассейне. Я хотел уйти, но охранник махнул мне рукой: "Иди, он же тебя знает". Я вошёл. В бассейне плавали друг Майкла и его семья, а Майкл ходил по краю бассейна, надев наушники. Он помахал мне, узнав меня, после чего, поравнявшись с ним, я сделал вид, что собираюсь столкнуть его в воду. В первый миг он выглядел поражённым, но потом пришёл в безумный восторг, он просто загибался от хохота. Кажется, я был первым человеком за многие годы, кто так повёл себя с ним...
Должен признаться, иногда я прикалывался. Окна моего номера в отеле были рядом с окнами номера Майкла. Фэны не различали, где чей номер, и я надевал белую перчатку, вставал у окна так, чтобы была видна только моя рука, и махал им. Они вопили, думая, что им машет Майкл...
Майкл был очень щедр ко всем во время турне, а ведь нас было больше сотни. В Мюнхене он устроил вечеринку для своей команды, сняв на вечер целый парк развлечений. В другой раз в Германии мы остановились не в отеле, а в большом частном доме, вроде постоялого двора, и поскольку мы заняли его весь, Майкл смог спуститься в бар и поприветствовать всех, хотя, в отличие от нас, он и не мог насладиться в баре прекрасным немецким пивом.
Майкл очень терпимо относился к нашим слабостям. В Шотландии как-то раз мы, его команда, оказались в совершенно неподходящем отеле, и попросили нас куда-нибудь переселить. Нам нашли другой отель, но пока перевозили наши вещи, мы находились в том доме, где остановился сам Майкл. Там для нас был накрыт стол с едой и выпивкой. Мы славно погудели, так что когда вдруг пришла просьба от Майкла, чтобы кто-то съездил за жареными цыплятами для него, оказалось, что никого из нас за руль пускать нельзя. "Посмотрите на себя, - сказал его помощник, - вы же его водители, и никто из вас не в состоянии поехать". Но Майкл отнёсся к этому с пониманием и отправил человека за цыплятами на такси.
Когда мы вернулись в Лондон, мои дети, пятилетний Майкл и четырёхлетняя Шерил, очень хотели
встретиться с Майклом. Но из-за болезни Майкла концерт был отменён, а значит, и встреча с местными детьми, к несчастью, тоже. Кто-то сказал Майклу про моих детей, и однажды он протянул мне две своих фотографии с автографами: "Я знаю, что это не восполнит отменённую встречу, но всё же". Я посмотрел на подписи, там было - "Майклу, от Майкла Джэксона" и "Шерил, от Майкла Джэксона". Он обычно пишет только "Майкл Джэксон" и очень редко - личное послание. |
